— Ты моряк загран — заплыва?
— Ну да…
— А что тебе ещё нужно? Подводная лодка, что ли?
— Да, нет… Просто…
— Ну, тебя, дурака, Мишка …!
Далеко за полночь, сквозь шум голосов и музыку из смежного номера, засыпая, я слышу Мишкин голос, —
— А если я ей не понравлюсь?
— Кому «ей»?
— Ну… Этой девушке… Из газеты …
— Миха… Ты совсем охренел что ли?
— Что? — Испуганно спрашивает он.
«Ты себя в зеркало видел?… Как ТЫ можешь не понравиться?…» — из последних сил отвечаю я, и проваливаюсь в бездну…
«А вредные привычки?» — спросил Мишка у тишины, и рассеянно посмотрел в окно на пустую площадь…
…Он стал моряком случайно. Родившийся и выросший в маленьком молдавском селе под Дубоссарами, Мишка никогда не мечтал о море. После десятого класса, отец, из каких–то своих соображений, привёз его в Воронеж. Здесь, после удачных экзаменов, Мишку зачислили на радиотехнический факультет политеха. Так, в семнадцать лет, началась его самостоятельная, взрослая жизнь. Уже через год учёбы он женился на симпатичной, современной и раскованной однокурснице. А в девятнадцать, — стал отцом…
Студенческая жизнь подразумевает многое, в том числе, нередко, — и женитьбу. Но, вот, отцовство неожиданно повисло непомерным грузом на неокрепшей мальчишеской шее, и давалось с трудом. Потом, как–то очень быстро семейная жизнь дала трещину, и без каких–либо усилий развалилась. Окончив институт, Мишка имел диплом радиоинженера, свидетельство о разводе, трёхлетнюю дочь Танечку, исполнительный лист на алименты, и повестку в военкомат…
С лёгким сердцем Миха пошёл служить. В одном из гарнизонов под Мурманском, на студёном побережье, меж скал и фьордов, с паяльником в руках, среди конденсаторов, сеточных ламп и транзисторов, незаметно прошли два года.
Он не вернулся в Воронеж, да и в Молдавию его не очень тянуло.
Вот тут и «случилось» в Мишкиной жизни море…
В конце восьмидесятых, через несколько лет после начала своей морской карьеры, Мишка всё же побывал в Воронеже. Может быть «вызрели» его отцовские чувства, а может, просто пришло осознание ответственности за своего ребёнка. Он и сам не мог себе ответить на этот вопрос.
В том сентябре дочка должна была пойти в третий класс. Ему так хотелось увидеть её в школьной форме, кружевном фартучке, с букетом цветов и большими белыми бантами… Такую же, как одноклассницы из далёкого, советского Мишкиного детства…
Миха детально и красочно представлял себе встречу с дочерью. Волновался, и подбирал слова, которые он произнесёт в эту минуту. Конечно, думал и о том, как увидит супругу. И как знать, — что будет потом, после этой встречи?
…Он долго стоял перед дверью квартиры бывшей тёщи, и, наконец, нажал кнопку звонка…
…Дверь открыла дочь. Стоя у порога, расчёсывая светлые волосы, повзрослевшая девочка несколько мгновений внимательно смотрела на него, а затем безразлично отвернулась.
Мишка уже хотел войти за ней в распахнутую дверь, когда Танечка, вдруг очень спокойно и громко произнесла, —
«Ма–а–ам! Здесь этот… Придурок… Приехал…»
В эту минуту что то прояснилось в Мишкиной голове, в одно мгновение всё встало на свои места, обозначив для него чёрно–белую, без оттенков и теней, реальность. Он поставил у порога тяжелую сумку с подарками, потихоньку прикрыл дверь, и пошёл прочь…
— Ну как? — Спросил он, закончив читать.
— Миха, ты что, — сдурел?
— Ну, что опять не так? — Обиженно насупился он.
Меня переполняло то, что я услышал. Мысли бурлили, но, воплощаясь во фразы, застревали в горле, прорываясь лишь обрывками:
— Ну…йм… дец…!!! Миха!!! Крыша съехала???
— А что?
— Ты кто по гороскопу?
— Овен…
— Я так и знал… Баран ты, а не овен!
— Почему баран — то?
— Потому, что думаешь много! Ой, дура–а–ак…
