Мой мозг был поглощён хороводом вопросов, которые множились и само-ликвидировались, не давая отдохнуть. Все эти вопросы и раньше тревожили меня. Но после встречи с душевно больным Авраамом они обрели новую силу. Эту силу питало моё любопытство. И, конечно, надежда. Надежда, что, найдя ответы, я смогу вырваться. И вместе с тем, мой мозг сушила обреченность. Которая говорила, что никуда не вырваться. И так по кругу. Будто пляски на капище, которые в истерике не знали какому Богу поклоняться. А какого придать забвению.
То, бродя по комнате и странно размахивая руками, я улыбался сам себе. То, уронив голову в руки, сидя за столом, тихо причитал. Но чаще, сидя в кресле, мой взгляд был устремлён на стену. И она вновь и вновь своими линиями показывала это хоровод. Шабаш, который праздновал моё безумие. Но именно в ней, в этой мистической стене мне казалось я найду ответы. Вот-вот линии плавно изогнуться и покажут мне правильное направление. А я, устремившись в него, найду прозрение. Но шабаш не прекращался. И только веселей плясал. А средь присутствующих там, я мог свободно разглядеть себя. Александра. Моих теперь уже коллег. И всех моих гостей, которым когда-то не посчастливилось побывать здесь. И средь них, в самом центре, танцевала она. Рыжеволосая красавица, которая прятала своё лицо за маской. Зловещей маской козла с окровавленной мордой. Но я знал, что под ней скрывается она. Моя Надежда.
Не могу точно сказать придавался ли я сну эти несколько дней. Потому что и во сне ничего не менялось. Пляски. Пляски. Пляски.
И я начал придумывать что-то иное. Я насильно удалял людей, что участвовали в этом хороводе. Из моего носа порой сочилась кровь от перенапряжения. Голова кружилась от алкоголя, который я не выпускал из рук. И мне это удалось. Я удалил всех лишних. И мы остались с ней вдвоём.
Мы закружились с ней в танце. Каждый исчезнувший оставил на месте своём костёр. Каждый из которых непрерывно выбрасывал из себя снопы искр. Которые ниспадали на нас и заставляли кружиться всё быстрее. И вскоре мы слились в одно целое. Наши тела сплелись в экстазе любви, и под наши стоны в унисон завывал ветер.
Этот дикий танец страсти и похоти сорвал маску с её лица. И на меня взглянули её глаза. Зеленые невинные глаза, которые вырвали меня из этой дьявольской западни и швырнули в реальность. Я завыл, будто зверь, а мое тело бросилось вперед. Мои кулаки осыпали стену ударами, на которой оставались кровавые следы. Но, не чувствуя боли, я продолжал бить. Крича, выплескивая всю накопившуюся злость и ненависть на стену, я бил, пока не лишился сил и упал.
– Закрашу нахер! – из моей груди вырвался сдавленный хрип.
Голова кружилась, и вместе с ней вся комната ходила ходуном. Реальность навалилась всей своей тяжестью, вдавливая меня в пол. Лишенный сил, и превозмогая боль, я попытался встать. Но ноги предательски ослабли и, подкосившись, опять уронили меня на пол. Свернувшись в позу эмбриона, я закрыл лицо руками, по которому текли слезы.
***
Минул не один час, а она так и не пришла. Я стоял на том самом месте и ждал. Говорят, надежда умирает последней. Так вот, моя была уже при смерти.
Тогда, лёжа на полу и плача, я решил, что обязательно встречусь с этой девушкой ещё раз. Хотя бы раз. Мне даже в голову не приходило, что я ей скажу. Как буду себя вести, да и вообще зачем это. Одно лишь желание, которое переполняло и заставляло действовать.
И так проведя здесь несколько часов. Дождавшись, когда уже и солнце сядет, и ночь полностью вступит в свои владения, я всё ещё стоял. Сегодня был как раз такой же день, как и тогда. Солнце светило и грело. А закат был неописуемой красоты. Быть может, дописала свою картину. Или просто занята. Не важно. Будет день и я снова приду сюда. Буду ходить хоть каждый день, и когда-нибудь мы встретимся.
Ну, а сейчас пора возвращаться. И бороться, бороться из всех сил, что есть. Чтобы эта встреча стала реальной. И я смогу, я найду эти силы.
Лампочка, что освещала дверь в мою тюрьму, видимо, перегорела, и я стоял почти в полной темноте. Дверь была слегка приоткрыта, и тусклый свет просачивался сквозь эту щель.
Мой путь назад занял ни один час. Мне не хотелось спешить, да и к тому же, пешая прогулка хорошо проветривает мозг. Я обошел почти все места, где мы побывали с Надей. Это придало мне сил и приподняло настроение. Было приятно почувствовать себя бодрым.
Но, почти войдя в то место, что высосет эту бодрость без остатка, я замер. Из-за двери доносились голоса. Это были голоса моих помощников. И затаив дыхание, я начал слушать.
– Всё так плохо? – узнал я хриплый голос бармена.
– Нет. Но нам требуется постоянное пополнение. А то проведём мы с тобой тут вечность. – голос Сапофи опять превратился в шипение.
– Думаешь он справиться?
– Александр справился. Они в чем-то похожи.
– Александр пустил себе пулю в лоб. Хоть и был стабилен несколько лет. Но ты прав, что-то в них есть общее. Меня тревожит лишь, что этот совсем не устойчив в плане психики. И за стакан берется часто. Что будем делать если он сорвется?