Ян усмехнулся и вышел вперёд. Бояре глянули на него с опасливым интересом — слава о самом юном командире Громового взвода гремела, подобно раскатам грома.
— Раз уж княгиня просит меня, — он бросил в её сторону едкий взгляд. — Я не могу остаться в стороне. Господа, прежде, чем перейти к сути, я хотел бы задать вам вопрос… Кто-либо из вас хоть раз в жизни сражался с волколаком?
Ответом ему стала тишина и растерянность, буйным цветом окрасившая глупые лица. Он развёл руками, нарочито удивлённо поинтересовавшись:
— Неужели ни разу? Ладно, пускай так. Тогда, быть может, кто-то имел возможность вживую видеть огняника? — Ян снисходительно засмеялся. — Даже упыря не видели? Какая жалость, вы многое упустили!
— На что вы намекаете, уважаемый? Если уж хотите сказать что-то, то говорите по делу!
— А разве я не говорю сейчас о своём деле? — с улыбкой спросил он. — Вы сказали, что один воин Громового взвода стоит целой дюжины. Но в том случае, если мы согласимся на ваши условия, они обрекут себя на невыносимые страдания и боль. Так скажите, сможет ли княжеская семья возместить мне эти жертвы? И будут ли они оправданы? А ещё! Думаю, что вы этого не знали, но я объясню. Видите ли… Войны — это плодородная почва для всевозможной нечисти, которую вы так страшитесь. Каждый умерший воин — потенциально восставший мертвец. И если Громовой взвод понесёт большие потери, боюсь, мы защитить вас от них не сможем. Придётся вам самим выходить с ними раз на раз!
Ян подошёл ближе к общему столу, возвышаясь над заробевшими боярами, подобно скале. Он вальяжно положил руку на плечо одного из них. Сжал пальцы — и раскормленные алые щёки аж побледнели от боли. Но глаза волхва смотрели лишь на непроницаемое лицо женщины, сидящей во главе стола.
— Я потерял достаточно товарищей прошлой зимой, княгиня Братислава. Более трёх десятков волхвов погибло в результате того восстания, — Ян оскалился, чувствуя, как знакомая ярость полыхнула где-то в глубинах его зачерствевшего сердца. — Я исполнил ваш приказ и навёл порядок, хотя и не считал их гнев необоснованным. Но если вы хотите втянуть нас в человеческую войну, то я вынужден отказаться. От имени Громового взвода.
Братислава задумчиво склонила голову к плечу, словно птица, и спросила с улыбкой, от которой стыла кровь в жилах:
— Если я вновь отдам приказ, тебе ничего иного не останется, кроме как подчиниться. В конце концов, сейчас обязанности князя исполняю именно я. Волхвы сами сделали свой выбор, потому что чувствовали вину за грехи предателя Радовида. Но теперь вы открыто перечите княжеской власти?
— Не забывайтесь, княгиня, — вдруг подал голос Добрило и со всей силы стукнул своим посохом о пол. — Княжеская власть — это Князь, а не вы! Не хороните его раньше времени! Громовой взвод присягал на верность князю Ратимиру, а не чужестранке, которую он взял в жёны!
— Пожалуй, княгиня Братислава просто слишком плохо помнит о печальном опыте своего почившего батюшки, — ядовито процедила жрица Марены, и в её светлых глазах мелькнуло что-то опасное. — Веринский князь в своё время истребил практически всех волхвов, которые жили на территории его княжества. И к чему это привело? Болезнь разорила его земли, сгубила его семью и сыновей, обратив былое величие в прах! Только вы, княгиня, и остались в живых — видать, боги смилостивились.
— И то верно! Ужасная трагедия тогда случилась…
— Целое государство вымерло…
Лицо Братиславы оставалось безмятежным, как гладь замёрзшего озера, но Ян видел её плотно сжатые губы и посиневшие от напряжения костяшки рук. Если бы яростью можно было обратить в лёд всё поблизости, несомненно, княгиня Пряценская обязательно сделала бы это. Поговаривали, что князь Ратимир нашёл её во время зимней охоты, когда случайно забрёл на чужие границы. Она, ослабевшая и одичавшая, как зверь, пойманный в капкан, ютилась в дупле дерева и ела снег, потому что ничего другого под рукой у неё не было. Как она выжила в таких суровых условиях, как избежала неведомой хвори, которую наслали на её княжество разозлённые волхвы, — никто не знал.
— Спасибо за напоминание, — улыбнулась Братислава, не удостоив волхву даже взглядом. — Стало быть, вы отказываетесь вставать на защиту родного княжества?
— Мы отказываемся принимать участие в чужой войне, — устало произнёс Велибор и, сложив пальцы в молитвенном жесте, сказал напоследок: — Я помолюсь перед ликом Рода о людском благополучии и поднесу ему жертвенные дары. Уверен, он будет милостив.
