Сверчинский нахмурился. Пробежавшись глазами чуть ниже, он обнаружил в документе еще одну интересную фразу. Оказывается, смерть Леонида Калюжного была вызвана несовместимым с жизнью ножевым ранением, а коллежский асессор Михаил Петрович Гроссовский, он же друг семьи Калюжных, высказывал предположение, что виновным в этом убийстве мог быть именно Резо Зурабишвили. Только он и никто другой. Но улик, изобличающих Зурабишвили, у следствия не обнаружилось. Убийца Калюжного найден не был.
Сверчинский в крайнем волнении быстро зашелестел бумагами, отыскивая среди них медицинское заключение по факту смерти Леонида Калюжного. И вскоре таковое обнаружилось. Кондрат Сергеевич жадно впился глазами в текст. Почему-то он уже знал, что именно будет в этом заключении. Так оно и случилось. Смерть Калюжного наступила вследствие ножевого ранения, нанесенного в область поясницы. Лезвие вспороло плоть и перебило жертве позвоночник. Леонид Калюжный умер мгновенно.
Сверчинский откинулся на спинку стула. Тот же самый почерк. Почерк Резо Зурабишвили.
В сознании Кондрата Сергеевича забрезжила какая-то мысль, но ухватить ее целиком он никак не мог. Сказывалась накопившаяся усталость. Мозг работал не так ясно и четко, как хотелось бы.
Сверчинский встал и прошелся по кабинету. Машинально сунул в рот папиросу. Прикурил. Не глядя, бросил спичку себе под ноги. Мысль ускользала. Куда уехали из Казани Калюжные? Мать и дочь...
Кондрат Сергеевич вдруг остановился. Гроссовский! Чекист затушил недокуренную папиросу о край стоящей на столе пепельницы. Теперь его пальцы перебирали бумаги значительно быстрее. Сверчинский знал, что именно ищет. Фамилия Гроссовского мелькнула в одном из документов. Кондрат Сергеевич поднес бумагу поближе к лампе.
Из написанного следовало, что коллежский асессор Михаил Петрович Гроссовский уволился со службы в том же тринадцатом году и отбыл в Москву. Вместе с ним уехали из Казани его близкие друзья Ирина и Екатерина Калюжные.
Сверчинский швырнул бумаг на стол и сорвал трубку телефона. Набрал московский номер ЧК. Запоздало бросил взгляд на часы и понял, что в это время не найдет на месте никого из тех, кто ему нужен. Однако на звонок Кондрата Сергеевича ответил дежурный.
– Мне нужен товарищ Верпухов! – выпалил Сверчинский, быстро представившись.
– Григорий Карлович? Вы на часы смотрели? Григорий Карлович будет завтра, – сухо отчеканил дежурный.
Он уже собирался было повесить трубку, но Сверчинский остановил его.
– Послушайте, это очень важно. Мне нужно знать, кто занимается в Москве делом Рекрута. Я понимаю, что вам это неизвестно, но надо выяснить. И пусть этот человек перезвонит мне. В Казань. Тогда товарища Верпухова беспокоить не нужно.
– Я постараюсь что-нибудь сделать, – доброжелательности в голосе собеседника не прибавилось.
– Постарайтесь.
Сверчинский попрощался и положил трубу обратно на аппарат. Решение так и не оформилось у него до конца, но Кондрат Сергеевич чувствовал, что в прошлом Зурабишвили можно обнаружить какую-нибудь зацепку. То, что поможет взять Резо в оборот.
Сверчинский быстро собрал бумаги, убрал их в сейф и накинул на плечи плащ. На сегодня достаточно. К тому же ему необходимо все как следует обдумать.
Выйдя на Предмостовую, Кондрат Сергеевич не стал брать пролетку. Хотя последних и было в избытке. Ямщики кучковались едва ли не на каждом перекрестке. Клиентуры в два часа ночи наблюдалось не много. Город спал. Но Сверчинский решил пройтись пешком.
– Держит эту малину бывший каторжанин. Из душегубцев, – неспешно рассказывал Солоух, вышагивая рядом с Рекрутом. – Ему уже лет под семьдесят. Сам от дел отошел. Тихий такой с виду, невзрачный старикашка. Но компания у него подбирается самая что ни на есть уркаганская. И что самое главное, Рекрут, там каждый вечер бывает Гуцул.
– Кто это?
Оба жигана держали руки в карманах, где у них в полной боевой готовности покоились заряженные «наганы». Перемещаться по территории Хитрова рынка в этот поздний час было не безопасно. Из любой подворотни мог выскочить верзила с кистенем и так приголубить незваных гостей, что в считанные секунды отдашь богу душу. И Рекрут, и Солоух предпочитали держаться настороже. При тех планах, что строили для себя казанцы, погибнуть от руки случайного грабителя было бы по меньшей мере глупо.
Точно так же, но с другой стороны Хитровки, по узким улочкам к намеченной цели пробирались Резо и Шмель. Еще двое из казанских жиганов должны были находиться к этому моменту на самой малине. Человек пять расположились по периметру на случай подстраховки. Среди них один ярославец. Больше никого из своей рассредоточенной по Москве кодлы Рекрут к предстоящей операции не привлек. Силы нужно было экономить.
– Гуцул – один из приближенных Графина, – пояснил Солоух. – Не матерый, но уже авторитетный уркач. Для первой нашей жертвы подходит идеально. Так сказать, маленькое предостережение московским «иванам». Чтоб знали, с кем придется иметь дело.
