И будто бы и этого было мало, рана на той же руке продолжала кровоточить. То ли магия метки нарушала ещё и естественное функционирование организма, не давая крови сворачиваться, то ли в том порыве злости он полоснул себя слишком отчаянно и серьёзно. Но так или иначе, а кисть его руки, как и край рукава мантии, была уже запачкана его собственной кровью. Сейчас бы ему не помешала помощь магии. К сожалению, он сам был абсолютно неспособен к созидательной магии, а те, у кого были необходимые лечебные настойки, не спешили к нему подходить и помогать.
Все, кроме одного.
Неожиданно Варрик, который тоже не мог не воспользоваться возможностью и не передохнуть после всех событий сегодняшнего безумного вечера, поднялся и направился к хромому магу. Но не для того (как многие подумали), чтобы высказать своё недовольство или ненависть на манер Кассандры, а чтобы помочь. Опасно близко подойдя к магу и к метке, Тетрас вылил на резанную рану содержимое небольшого пузыря, который он хранил в одной из своих поясных сумок. А после начал перебинтовывать область ранения белой чистой тканью, которая тоже хранилась в подсумке на подобные случаи.
Ошеломлённый таким поступком оказался даже Безумец. Варрик увидел искреннее удивление в его глазах. Очевидно, магистр не ожидал, что первый и единственный, кто к нему осмелится подойти, подойдёт с благородными намерениями, с помощью, а не чтобы плюнуть в лицо и высказать своё мнение, о котором его не спрашивали. Однако мужчина от помощи отказываться не стал и даже с благодарностью кивнул, когда с трепетом коснулся отныне перебинтованной части руки и даже почувствовал лёгкое освобождение от боли. Видимо, настойка имела ещё и обезболивающий, замораживающий эффект.
— Варрик, я бы не советовал к нему подходить. Метка ещё слишком нестабильна, — раздалось осуждение Соласа.
Варрик услышал эти слова, из-за чего вновь погрузился в тяжесть своих мыслей. Взгляд его умных глаз был очень серьёзен. Гном был единственным (если не брать в расчёт Соласа), кого удивил не внешний вид Старшего, а факт того, что это нечто до сих пор живо. Вот Хоук-то «обрадуется», когда получит письмо от друга и узнает, что порождение тьмы, с которым они однажды хоть и еле-еле управились, но, однозначно, убили, живо, здорово и успело за эти года собрать вокруг себя немало фанатично верных сподвижников. Мало того, что оно заявляет, что не порождение тьмы, как всё это время думали Стражи, и называет себя тем самый магистром древнего Тевинтера, так ещё и мага, который сейчас сидел с ними, оно тоже приписало к «тем самым».
— Ну, не помирать же ему от кровотечения, — непривычно для себя грозно шикнул гном, выразив тем самым, что он не видит в небольшой помощи этому магу ничего плохого и не собирается выслушивать осуждения от тех, кто бездействует.
Может быть, Варрик за свою, однозначно, неспокойную жизнь увидел слишком многое, а может, пробыл в окружении магов слишком долго, но после всего увиденного он не собирался клеймить хромого мага. Да, даже если он «тот самый» магистр, то разве это многое меняет? Меняет лишь то, что перед ними, вне каких сомнений, могущественный маг и просто хорошо сохранившийся, для своего возраста, который уже перевалил за тринадцать веков, человек. Но не больше. Что бы там ни говорила Церковь, какой бы страшный грех ни совершили древние магистры, кем бы в дальнейшем ни стали, изначально они были самыми простыми людьми. Безумец тому лучшее доказательство.
Разумеется, поступки этого человека гном слепо оправдывать не собирался. Этому магистру далеко до святости. И всё же сейчас не время и не место предаваться обвинениям. Варрик не был сторонником насильственных мер, даже если этот человек и виноват. Ведь в день его пробуждения его запугивали все, кому ни лень. И что из этого вышло? Он испугался, сбежал и был в бегах, скрывался. Наверняка, он был уверен в том, что если его поймают, то исполнят свои угрозы. И Инквизиции пришлось тратить немало усилий, чтобы найти его. А ведь в итоге-то они его даже не нашли: он сам объявился.
Если бы Родерик молчал в тряпочку, если бы не один только Варрик отнёсся к пленнику с пониманием, с даже наивным, но необходимым тогда добродушием… Всё могло случиться иначе. Не было бы этой беготни, поисков. Уже месяц как Инквизиция имела бы и метку, которая наконец-то закроет Брешь, и знания самого мага, которые давно дали бы им понять, кто истинный враг всего Тедаса и насколько всё серьёзно. Более того, и сегодняшней трагедии получилось бы избежать.
И хотя пока неизвестно точно, сколь у него общего с Корифеем и кто ещё из них большее зло, но пусть с этим уже потом разбираются советники. Тетрас понимал, что именно сейчас необходимо было просто не повторить предыдущих ошибок. Ни к чему угрозы и запугивания, хромой маг в чём-то даже умнее всех их, так что и сам прекрасно может понять своё нынешнее положение. Он столько же чужд и непонятен им, как и все они и весь их мир — ему. Поэтому пока что с ним нужно было просто поговорить…
