— Знаешь, Незабудка, я, конечно, ищу вдохновение, но каждый раз, когда мы встречаемся, этих ваших магических штучек вскрывается так много, что у меня планов зародилось на года вперёд. Если так дело пойдёт и дальше, то скоро и про тебя на целую книгу наберётся. Надо же мне как-то Тевинтер подсадить на моё творчество, — в очередной раз Варрик способен был удивить своим умением разрядить накалившуюся обстановку совсем неуместным изречением, которое заставило других не злиться, а наоборот, даже усмехнуться.
— Давно ли ваши цензоры начали пропускать истории о маге? — Безумец поддержал вольность тона гнома и ответил ему, даже подавив в себе лёгкий наплыв злости. Да, нынешний Тевинтер и Древняя Империя этнически схожи, тем более первый является прямым потомком второй, однако магистру и поныне было ещё тяжело и непривычно и себя, и нынешних граждан северного государства объединять под одним демонимом — тевинтерцы.
— Ну, однажды я уже обошёлся без их одобрения, но на этот раз, думаю, им наверняка понравится, ведь герой обязательно погибнет, — отмахнулся гном, но при этом беглец посмотрел на него с непониманием и даже с подозрениями. — Ну, а что? В хороших историях главные герои всегда погибают, — однако Варрик только посмеялся, тем самым показав, что в его словах никаких угроз не было.
Сработало на ура. Маг убедился, что слова собеседника были ничем большим, чем просто шуткой.
— Хах… звучит обнадеживающе, dweomer, — Безумец, поддаваясь настроению гнома, даже позволил себе усмехнуться, заодно по забывчивости произнёс «гном» на своём родном, ныне мёртвом старом, тевене.
Разумеется, Варрик был доволен собой. Он мало того, что добился расположения со стороны беглеца, так ещё заставил того хотя бы улыбнуться. А то ведь убийственный взгляд Кассандры испортит настроение любому — Тетрас это знал по себе.
Однако как, оказывается, мало нужно было, чтобы все его старания просто рухнули.
Неожиданно метка вновь дала о себе знать, с громким треском вспыхнув. Безумцу даже пришлось быстро отвернуться на тот случай, если Якорь решит выпустить накопившуюся опасную магию, которая могла бы навредить собеседнику, стоящему рядом. К счастью для гнома, эта очередная вспышка нанесла вред только самому носителю, сделав ему больно.
Наблюдая за тем, как мужчина мучается, как от отчаяния сжимает свою горящую руку, как трясётся, как скалится, сдерживая в себе крик, Варрик опять же проникся сочувствием. И зачем Кассандра его только запугивает пытками, разве то, что сейчас с ним делает метка, не является самой настоящей пыткой? Пожалуй, выдержкой этого мага можно было даже дивиться.
— А про то, что этот Корифей говорил, про Золотой город, про трон Создателя… правда? — теперь, когда ситуация абсолютно не располагала к шуткам, нахмурился и Варрик, спросив о том, что его так интересовало.
— Не знаю, — еле слышно ответил Безумец, заодно вновь откинулся спиной на прохладную каменную стену, чтобы хоть сколько-то разбавить жар собственного тела. — Его словам нельзя верить.
— Это ещё почему?! — фыркнула Кассандра, разумеется наблюдая за этими двумя.
— Хотя бы потому что никакого Создателя нет, — зная, как подобная фраза разозлит фанатичную Искательницу, Безумец даже вымучено улыбнулся, довольный собой. — Поэтому нет и его «трона».
— Но зачем тогда вы вошли в Тень? — вмешался Солас и каким-то даже слишком острым взглядом впился в магистра.
— Хороший вопрос, — усмехнулся мужчина, даже, кажется, сам не верил, что они действительно «вошли в Тень».
«Вскоре ты, Безумец, узришь, как подобные тебе невежды познают гнев Богов! Великий Думат не потерпит неверия, покарает всех еретиков!», — только мужчина хотел сказать, что ничего не помнит из того рокового дня, как вдруг в его голове пронёсся голос. То, что он был настоящим, частью его воспоминаний, Безумец не сомневался, ведь украдкой вспомнил этот момент. Тогда на очередное оскорбление он только усмехнулся хотя бы потому, что считал себя агностиком, а не атеистом. Но, как видно, религиозники редко видят разницу между этими двумя понятиями. К сожалению, для его любопытства эта неожиданно всплывшая фраза была единственным, что он вспомнил.
— Путешествие за Завесу должно было помочь Синоду остановить кризис веры, начавшийся в Империи. Но они мне недоговаривали многое. Я не могу знать, что именно им сказали Боги… или кто там они такие.
«Или могу, но не помню», — все эти разговоры о событиях, которые для всего Тедаса произошли тысячу лет назад, а для него — всего месяц назад, заставили его разум напрячься в поисках уцелевших воспоминаний. Ведь сейчас всё: любая фраза из прошлого, любое воспоминание, любой нюанс — было важно для понимания того, что же произошло с Сетием, с остальными жрецами, с самим Безумцем. Однако вновь ничего. Воспоминания о роковом дне так и остаются вне досягаемости его разума.
