— Тем более, командор, как вы будете объяснять правителям Ферелдена причину нахождения военного отряда Инквизиции на территории их государства? — встала на сторону подруги и Жозефина.
— Хорошо, — смиренно признался Каллен в неудачности своего плана. — Тогда что вы, Сестра Лелиана, предлагаете?
— Повторить предыдущий опыт — создать небольшую поисковую группу. Только на этот раз группа будет отстранена от других дел Инквизиции и иметь одну единственную задачу — перехват беглеца. Это повысит её мобильность, — предложила Левая Рука и, не получив возражений, продолжила. — Постараемся сыграть на незаметности, неожиданности. Также есть предложение создать группу из более лояльных к беглецу участников и магов. Это повысит шанс договориться с ним мирно. Хотя сам шанс, что он согласится, совсем небольшой. Всё-таки тевинтерцы слишком упрямые.
— Подтверждаю, — кивнул Дориан.
— Но лучше уж такой шанс, чем полная невозможность договориться без использования силовых методов.
Возражений снова не последовало. План, конечно, был не идеальным, всё-таки для такой работы лучше послать одного человека. Так бы вышло и быстрее, и незаметнее. Но это гораздо менее безопасно. Вон одного разведчика они уже потеряли.
— Советую на «переговоры» с Незабудкой взять товарища по ремеслу. Клин клином, как говорится, — произнёс вечно неунывающий гном, разбавив своим голосом напряжение, зависшее в воздухе.
Впрочем, Варрик абсолютно не хотел, чтобы всё переходило в кровопролитие. Выдвигая кандидатуру друга, он надеялся, что два не-любителя Церкви найдут общий язык.
— Малефикар пойдёт искать малефикара. Ну-ну, — фыркнул Каллен, недовольно сложив руки на груди.
— Приходится, если храмовники в очередной раз показали лишь свою никчёмность, а ты — в первую очередь, — получил командор в ответ слишком фамильярный и грубый ответ.
Конечно же, оскорблённый командор в долгу оставаться не хотел, однако стоило ему встретиться с суровыми карими глазами того, кто стоял рядом с Варриком, так весь запал Резерфорда вмиг куда-то улетучился. По той же причине возмущений о неподобающем обращении к одному из глав Инквизиции не последовало и от других желающих.
Разумеется, в глазах Гаррета не было чего-то страшного или до ужаса кровожадного. Хладнокровие маньяка ему не свойственно. И всё же он был известен своим неспокойным и непростым характером. Холодная рассудительность и безбашенная вспыльчивость, оказывается, могут уживаться в одном человеке.
Хоук всю жизнь слишком уж отличался от обычных магов Круга или отступников. Он достаточно-таки слабый маг, мастером какой-либо школы ему никогда не стать, но мужчина полностью это компенсировал своей всесторонней развитостью. Мало того, что Гаррет был знаком с заклинаниями всех доступных ему школ, даже магии крови не чуждался (хромает только созидательная магия в связи с его характером), так ещё он был прекрасным воином. Сейчас за спиной так и висел его известный посох, переделанный под какое-то подобие древкового оружия. А слишком уж крупное его телосложение не соответствовало маговым нормам. Тем более он никогда не носил «юбки», только — доспехи. Вот так, не знай, кто стоит перед тобой, точно спутаешь его с каким-нибудь безмозглым головорезом.
А добавь ко всему вышеописанному суровый взгляд — и уже перед глазами родился образ того самого великана — заступника всех магов церковного Тедаса. И хотя Хоук себя в «заступники» не записывал. Чхать он хотел на других, чужих и не собирался подставлять свою задницу или задницы друзей под их проблемы — сам прямо так и говорил. Однако народная молва неумолима.
Впрочем, всё это было известно о нём уже давно. Через сплетни, личные встречи или по книге Варрика. Сейчас многим было важнее узнать, как изменился этот человек после четырёх лет бегства от псов Церкви — храмовников — и их поводырей — Искателей. В «справедливость» расследования последних весь мир в очередной раз убедился, когда Мередит посмертно оправдали, зато Орсино, который лишь был вынужден защищать своих подопечных, под опалу попал ещё сильнее, чем даже Андерс. А уж о роковом бездействии Владычицы Церкви Эльтины и самой Верховной Жрицы вообще усердно умолчали.
