Однако такой прекрасный момент всё-таки умудрился стать испорченным. Мужчина заметно напрягся, когда на границе его магического «слуха» неестественно заволновалась Завеса. В поисках укромного берега он ушёл достаточно далеко от деревни и тракта, а значит, неожиданно появившийся маг не случайность, и он пришёл сюда за ним. Сначала Безумца даже разозлило, что какой-то сильный, но бестолковый (раз не научился хоть из приличия маскироваться от восприятия сомниари) маг решил помешать его нынешнему уединению от навалившихся проблем, однако довольно-таки скоро, судя по хитрой ухмылке на его губах, гнев сменился на лёгкое удивление, а потом и жгучий интерес. Ведь когда посторонний подошёл ближе, магистр смог уже лучше оценить его теневой след. И опытный сомниари то самое удивительное дарование точно ни с кем не спутает!
Несмотря на то, что две противоборствующие стороны сухими из воды (точнее целыми из-под лавины) не вышли, негласно стоило признать, что именно Венатори потерпели сокрушительное поражение. И даже не так удручало то, что под первой лавиной полегла вся свежая боевая единица — красные храмовники (чтобы восстановить потерянное количество солдат потребуется время), а под второй погибли пусть ещё юные, но всё-таки маги альтуса, некоторые из которых были из очень влиятельных семей. Хуже было от осознания того, что все эти жертвы напрасны. Ведь они не просто не избавились от ненавистной Инквизиции или ослабили, а с точностью наоборот — усилили. Теперь весь Тедас знает о них, считает террористами и уже начинает посматривать в сторону новой организации-выскочки. Ещё один небольшой политический толчок — и сам архонт Радонис встретит этих еретиков с распростёртыми объятиями… А ведь изначально это нападение должно было стать триумфом нового бога…
И это был бы триумф, если бы не один магистр…
Такой красноречивый отказ обычно доходит даже до самых твердолобых, но не до Корифея. Да, поступок Безумца его шокировал, поэтому-то он ничего не предпринял, когда его солдаты сошли с ума и стали нападать друг на друга, а какой-то раттус-оборванец уводил того, с кем он так долго хотел встретиться. Однако принятие отказа не пришло даже когда тот безумный вечер закончился, даже спустя время.
Старший был одержим своей правотой. Такие люди не просто не слушают чужую правду, они даже не осознают, что у кого-то вообще может быть своё, отличное от их, мнение. Именно поэтому он даже думать не собирался, что его знакомый, из его же родного прекрасного мира маг, который пережил то же и был там же, где и он, может иметь какое-то иное мнение о плане по возрождению их Империи и излечению этого прогнившего как под землёй (от порождений тьмы), так и на поверхности (от сопорати) мира. А когда получил такой отказ, то просто не поверил. Да, именно так. Безумца предателем своего народа он до сих пор не хотел клеймить, боялся даже думать о том, что придётся применять праведную, по его мнению, справедливость по отношению к последней частичке его родного мира…
Тогда почему же маг в его божественной миссии очистить мир от лжи выдуманного сопорати Создателя усомнился? Корифей это объяснил просто. Он свалил всю вину на Инквизицию: магистр из их общего старого мира не мог его предать, а, значит, так пагубно на него повлияли те самые выскочки, внушили своё оскорбительное видение мира, когда тот был в беспомощном беспамятстве…
Именно поэтому Старший так и не отказался от желания заполучить к себе в сподвижники Безумца. Однако от второго нападения на, как считал страшный маг, его тюремщиков или попыток захватить небольшим отрядом он сразу же отказался. Во-первых, военные силы венатори слишком ослабли, чтобы вновь так же, как в Убежище, дерзить. А, во-вторых, ставки в этом противостоянии увеличиваются с каждым днём, а значит, нужно с полной эффективностью использовать ресурсы организации. А поисковые отряды и десятки разведчиков по всего лишь одну душу — это крайне неэффективно. Поэтому Старший, воспользовавшись чудом сохранившимися в его отравленной скверной голове остатками от способностей к интригам (в чём Сетий когда-то давно в… родном мире… преуспевал), решил пойти на хитрость.
Редко Идол этой организации лично участвовал на официальных собраниях. Его волю и личную оценку той или иной ситуации передавали самые главные сподвижники: Кальперния как глава непосредственно магов венатори и Самсон как глава красных храмовников и других солдат-сопорати. Другим приближённым, а уж тем более младшим рангам полезно знать про него лишь по слухам. Всё-таки слухи, в которых каждый слышит то, что хочет, отлично укрепляют всеобщую фанатичную веру о возвышении. Никто не знал точно, что произойдёт, когда эмиссар войдёт в Тень, но все были уверены, что именно их проблемы решатся. Если в чём Корифей и был хорош, так это, однозначно, в ораторстве. Даже в таком, мягко говоря, неприятном образе его умение работать с толпой оставалось превосходным. Кому и что наобещать, он знал прекрасно.
