В последствии тевинтерец был уже не так милосерден к своим жертвам. Наученный горьким опытом, он не собирался использовать магию крови при работе с Завесой. Поэтому для получения необходимой энергии пришлось использовать энтропию. А эта школа при выкачивании чужой силы особенно немилосердна к жертвам немагического происхождения, поскольку из тех, смертельно не иссушив тело, и собрать-то нечего. А это процесс медленный и болезненный, очень болезненный. Если бы он позволил эльфам кричать, визг бы наверняка был слышен из любого конца эльфинажа.
Но их страдания ему были безразличны. Маг полностью погрузился во все эти магические процессы. Следил за Тенью, Завесой и собственной меткой. Для того, чтобы в случае нарушения нормального хода эксперимента, не раздумывая, всё прервать. Рисковать, таская на руке целый кусок Тени, маг бы точно не стал. И всё же, пока всё шло по его продуманному плану, магистр позволял себе отвлечься и глянуть на главную причину всего происходящего сейчас.
Безысходность, отчаяние — как же хорошо были известны магу эти явления. И лучше других он знал, что никакая физическая боль не принесёт столько страданий, как осознание собственной беспомощности.
Этим он и решил отомстить обидчику.
Поэтому-то сам эльф не поддался влиянию безжалостной магии. Нужно было, чтобы он оставался в здравом рассудке, лежал и смотрел на умирающую родню, бившись в отчаянном понимании, что они умирают, а он ничем не может им помочь, как ничего не смог сделать для своей дочери.
Результат такого холодного расчёта вышел ожидаемым. Эльф сопротивлялся отчаянно, насылая проклятия на мучителя и весь людской род, он рвался на помощь. Но ничего не вышло. Члены его семьи, его любимые, постепенно умирали на его же глазах. А он ничего не мог сделать. Ничего. Поэтому постепенно крики и угрозы переходили в ужас от понимания необратимости происходящего, а уже потом — и в безмолвные мольбы.
В нужный момент магия наконец-то уже отпустила его. Но на противостояние или ненависть у парня не оставалось сил. Он лишь пополз к своим, схватил их, звал по именам, молился, чтобы они ещё оставались живы, пока не упал от бессилия. Но никто не откликнулся. Все были уже мертвы.
На глазах эльфа проступили слёзы, когда он обхватил тельце маленькой девочки, их лучика солнца, смех которой он не услышит уже никогда.
Кроваво и безжалостно, но запланированная месть свершилась.
Последний живой эльф с ужасом глянул на подходящего ближе человека, боясь тех планов, которые были в голове этого монстра в личине хромого. Но Безумец не стал и дальше соответствовать этой характеристике по нынешним моральным меркам. Всё-таки удовольствие маньяка из-за насилия над другими он никогда не испытывал. Он был лишь доволен, что раттус получил необходимое наказание, и не больше. А значит, и дальше нет нужды пытать уже сломленную жертву.
Больше ждать было незачем.
Вся та магическая сила, которую маг собрал, была им применена на эльфе. Когда в нём оказалось просто необъятное количество энергии, он забился в припадке. Но не долго. Магия, которую тело сопорати просто не могло усвоить, довольно-таки быстро буквально испепелила последнего свидетеля бесчинств заклинателя изнутри, а сама, покинув наконец физическую оболочку, устремилась в Тень, прорывая Завесу.
Комнату озарил яркий зелёный свет, прорвавшийся с улицы в окно, за ним пришёл и грохот, произошедшего в небе над эльфинажем взрыва.
Очередная догадка магистра о разрывах, Завесе и Тени сработала. Судя по тому, как вспыхнула раздражённая метка на руке мужчины, эльфинаж уже просыпался, точнее — панически вскакивал с постелей. Ведь разрыв зародился. Пусть небольшой, пусть слабый, но закрыть его теперь способен лишь Безумец, чего делать тот из соображений собственного плана пока не собирался. Запланированное отвлечение должно сработать, правители не смогут игнорировать в своей столице эту магическую аномалию, из которой уже наверняка вывалилась небольшая кучка демонов на одну из площадей эльфинажа.
А ему пора уходить, исчезнуть птицей в темноте вечернего неба.
Но перед эти от взмаха его руки стоящий на столе подсвечник с зажжённой свечой устремился на пол. В деревянном помещении этого оказалось достаточно, чтобы зародить очаг возгорания. А вскоре начнётся пожар, заметая все следы содеянного магистром…
Находясь в Тени, в той её области, которая подчиняется одному магу, словно демону, парень точно не испытывал недостатка в эмоциях. Только некая официальность этой встречи (учитывая, что перед ним всё-таки почти незнакомец) заставляла его сдерживать возгласы восхищения в себе, когда бесформенная Тень вдруг принимала форму, необъятный магический фон становился весьма узнаваем. Не успел молодой маг и опомниться, как вдруг вся зелень Тени отошла, и они оба уже стояли на вечереющем берегу моря. И такое изменение произошло по желанию одного-единственного мага. Подумать только!
