Безумец с улыбкой наблюдал за поведением юнца. Его нисколько не удивляла такая реакция, ведь любой, даже и он сам когда-то, впервые попав в Тень, не удержит в себе восторга. Такие эмоции и их переизбыток были самой нормальной реакцией… правда, когда тебе лет десять, а не уже около двадцати. Но магистр опять напомнил себе о магической бедности и безграмотности этого мира, поэтому всё-таки поборол желание насмехаться над несоответствием возрастным нормам его мира.
Когда момент удивления и отрицания прошёл, юнца одолело любопытство. Теперь он решил проверить берег на соответствие реальности. Зачерпнул руками песок с берега и стал его перебирать. Понимание, что эта явно иллюзия Тени во всём соответствовала недремлющему миру, вновь вызвало неподдельный восторг и даже отголосок детской невинной зависти из-за того, что он не умеет так же подчинять Тень, как это делает старый маг.
Безумец его не торопил. Всё-таки сейчас в реальности они спят, а, значит, некуда спешить. Поэтому, вновь не сдержав усмешку на реакцию парня на привычный, для мужчины, вид Тени, он обернулся и посмотрел на закат, что ярким пламенем полыхал на горизонте, границе, где море становится небом.
Маг любил бывать на этом застывшем в вечном безмолвии берегу. Когда приходишь в Тень со слишком тяжёлыми мыслями, очень полезно просто присесть и, смотря на закат, всё обдумывать. Воспоминания о том давнем моменте, когда он ещё приходил на этот берег не один, были слишком невинными, счастливыми, приятными, чтобы всё это хорошее смогло обернуться в тоску. Не огорчало даже понимание того, как всё-таки уже давно желанная жизнь мечтательного юнца оборвалась, обернувшись безумием…
Поэтому это место вызывало лишь лёгкую улыбку. Оно для него безопасно.
Что не скажешь о других местах, которые бы он мог воссоздать. Ведь, воспользовавшись восстановившимися отголосками памяти, Безумец мог построить целый тевинтерский город. Вспомнить, как говорится, как должны выглядеть города развивающейся цивилизации. На фоне того, что он был вынужден проживать в варварском Ферелдене, этому соблазну хотелось поддаться особенно сильно. Но нельзя. Потому что чем больше он погружается в тоску по родному миру, тем опаснее становится для него Тень. Такие всплески от сильных горьких эмоций демонов приманивают особенно сильно. А где печаль по потерянному и человеческая естественная привычка в момент утраты во что бы то ни стало мечтать всё вернуть назад, там и большой шанс привлечь демонов желаний. А этих демонов Безумец особенно не любил.
По той же причине ни один разумный сомниари не призовёт в Тень образ умершего дорогого человека. Поскольку возможность снова видеть того, кто навсегда ушёл из недремлющего мира, и разговаривать с ним создаёт очень сильный соблазн полагать, что в, казалось бы, гораздо более милосердном и справедливом дремлющем мире можно безгранично использовать свою власть над теневой «реальностью». А это одно из самых опасных заблуждений. В данном случае не нужны даже демоны, ведь маг становится заложником собственных желаний.
Так что нынешний молодой гость весьма ошибся, когда полагал, что хромой маг именно что подчиняет Тень. Потому что это совсем не так. Как уже когда-то говорилось, подчинять Тень нельзя. Нельзя с ней (как и с любым демоном) играть по своим правилам, поскольку потом из омута вседозволенности уже не выбраться. Кто думал иначе, давно уже стал одержимым.
Тень в своих владениях дураков не терпит.
— Как только о случившемся в Денериме стало известно, тут же пошли слухи о военной помощи. Но насколько знаю, командир отправил только небольшой отряд наших храмовников, — послушно начал доклад молодой посыльный.
— Разумно. Инквизиция слишком неоднозначный игрок на политической арене. Поэтому вводить собственные войска в остальные государства нужно с особой осторожностью для того, чтобы не быть обвинённым в интервенции, — не испытывая, очевидно, никаких мук совести от того, что весь хаос в городе творится исключительно по его вине, с одобряющим кивком рассуждал Безумец больше даже для себя, нежели обращаясь к собеседнику. Очевидно, его радовало, что размышления советников совпадают с его собственными.
Это доказывало, что во главе Инквизиции стоят люди, превосходно знающие свою сферу влияния. Им не хватает лишь единства в виде личности с крепкой рукой на посту Инквизитора, чтобы однажды превратиться в орден, влиятельность которого будет сравнима с Искателями или даже Серыми Стражами. Да что уж там — у неё есть все шансы, чтобы стать новым государством. К спокойствию всех правителей некие невинность и правильность, воспитанные андрастианством, которые присущи всем советникам (даже Канцлеру), просто не позволят подпустить мысли по переделу мира.
