К сожалению, сегодняшнее мирное пребывание в саду, подальше от домочадцев, было нагло прервано. Неожиданно в беседку вбежал средний из детей магистра и с довольной наглой ухмылкой посмотрел на младшего. Юноша, будто пойманный за страшным преступлением (хотя частично так и было), поник.
Всё получилось оперативно. Не прошло и каких-то полчаса, а юноша уже предстал перед той, которую меньше всего хотелось видеть.
Они были семьёй… по крайней мере, так было тогда, когда магистр был дома. Строгий, требовательный, но желающий в первую очередь дать хорошее образование своему наследнику отец. Мать, любящая женщина, которая должна была поддерживать и помогать в том, что упустил вечно занятой муж. Её материнской ласки должны были не лишены её дети… все трое детей. И старшие братья, которые несмотря на склоки и соперничество (всё-таки какие мальчики не любят проказничать и спорить) должны были стать примером для подражания и рукой помощи там, где не могли помочь родители. Именно это, по расчётам магистра, должно было привязать юного наследника к семье, внушить ему обязанность в дальнейшем отплатить им за счастливое детство заботой. Но взаимности магистр и не добивался, не принуждал домочадцев принимать бастарда за равного. Главное, чтобы сам мальчик в этой верил, чтобы выполнил обязанности, ради которых и был рождён.
Считал мужчина, что самое слабое звено этого плана — ребёнок, поэтому был нужен такой контроль за его жизнью. Но он просчитался. Семья, ради благополучия которой он и старался, сама испортила всё. Стоило отцу по срочным делам покинуть усадьбу, как иллюзия счастья спадала, и маленький мальчик оказывался среди пираний, беспощадно разрывающих его детство.
Госпожа знала, в какую опасность попал их дом. Если бы не появился столь одарённый ребёнок, она бы сильнее других была посрамлена, ведь это же ей Боги не позволили выносить для рода потомственных сомниари достойного наследника, прокляли её, словно падшую женщину. Но, видимо, магессе было важнее в очередной раз сказать, как сильно она ненавидит мальчика за то, что её вынудили называть его сыном наравне со своими родными по-настоящему любимыми детьми, чем исполнять наказ мужа.
И видя такое поведение своей матери, старшие братья тоже быстро смекнули, когда можно было безнаказанно вымещать всю ненависть на младшем. Спрашивается, а чем им не угодил безобидный ребёнок? Да всё просто — обида и зависть. Мало того, что третьего они по праву считали любимчиком, поскольку отец ежедневно уделяет тому повышенное внимание, так ещё сказывались насмешки и издевательства сверстников. Слабые магические способности делали их козлами отпущения, так ещё и отданный титул наследника самому последнему по старшинству больно бил по гордости и самолюбию. И поэтому сводные братья с большой охотой пользовались случаем и отыгрывались на, как им казалось, причине их позора.
Юноша терпел все эти нападки как и положено при его статусе и возрасте — держался с достоинством и молча. И наказания следовало переживать так же, с высоко поднятой головой и спокойным взглядом. Магистр должен быть всегда готов, он не имеет права показывать свои чувства и эмоции, выдавать свои слабости, тем самым давая фору врагам. И мальчик должен быть магистром.
Вот и сегодня, пока женщина из-за приукрашенного рассказа сына бесновалась, главный виновник стоял рядом и молчаливо дожидался неминуемого наказания. Пытаться отстоять правду или осудить некоторые надуманности в рассказе сводного брата было бесполезно. Во-первых, как и всегда слова ему никто не давал, не собирался выслушивать его версию произошедшего, а, во-вторых, всему семейству было прекрасно известно, что призывать эту женщину к благоразумию, когда она в гневе, бессмысленно. Из простого факта «слуга ослушался приказа» она уже раздула целую трагедию, прировняв случившееся чуть ли не к измене рода, а то — и всей Империи.
Непоколебимость выправки молодого мага рушилась только из-за неосознанной дрожи, когда в очередной раз недалеко от него проносилась указка, которая чуть ли не летала по комнате из-за активной жестикуляции хозяйки. Этот инструмент помогал учителям в обычные дни и был орудием для осуществления наказания в такие дни, как сегодня. И парень вздрагивал неспроста, поскольку эти наказания не были похожи на обычные поучительные, когда учитель мог хлестануть по руке ленивого ученика. Безобидный образ леди совсем не останавливал магессу на словесных оскорблениях. Она совсем не брезговала избить ненавистного бастарда, словно раба, но только не розгами, а указкой. Её опьяняла безнаказанность. Жаловаться мальчику некому, под одеждой следов побоев никто не увидит, а в случае нанесения серьёзных травм или на открытую часть тела есть личный жадный лекарь, который за дополнительную плату всегда готов скрыть от хозяина, какие травмы он залечил на наследнике.
