Магистр усмехнулся. Кальперния, даже не глядя в его хитрющие белые глаза, догадывалась, что он прекрасно знал, что сказала она совсем не то, о чём думала, но впервые её это не волновало. Рядом с этим человеком можно было не таиться, всё равно ей не хватит опыта, чтобы спрятаться от него за магистерской маской. Так было в замке Редклиф, так произошло и сейчас.
— Наверное, со стороны моё спасение вышло забавным, — вслух подумала магичка, вспомнив, как она преодолевала оставшийся путь до берега верхом на волке, мёртвой хваткой вцепившись в его жёсткую шкуру. Для любого свидетеля это зрелище точно вышло бы незабываемым.
— Другой возможности у меня не было.
— Я понимаю, — постаралась исправиться девушка, подумав, что сновидец принял её слова за придирку. — Просто никогда не думала, что волки умеют плавать, вот твоё решение и кажется… странным.
— У них на лапах, между пальцев, расположены небольшие перепонки. Именно благодаря этому волки могут, не проваливаясь, передвигаться по глубокому снегу. Эти же перепонки помогают им держаться на воде и быстрее плыть. Так что да, они умеют плавать, и более того делают это прекрасно, — рассказал маг о волчьих особенностях, которые узнал, наверное, как раз тогда, когда готовился к созданию этого тела.
Кальперния хихикнула. В этом и есть весь Безумец: из простого ответа умудрился устроить поучительный монолог.
Следующие дни прошли в том же относительном перемирии. Маги двух непримиримых организаций продолжали нарушать тишину лазарета гневными выкриками и нежеланием видеть друг друга, но они продолжали терпеть соседство, не смея покинуть дом. Разумеется, такое хозяйничество в собственном доме не нравилось Андерсу, но он снисходительно не обращал внимания на склоки, правильно посчитав, что лучше ему потратить все свои силы на лечение хромого мага, чтобы поскорее избавиться сразу от них троих, чем пытаться вразумить каждого по отдельности. Особенно, когда один из магов был упрямый Хоук.
Заодно всем им оставалось радоваться, что в лечебницу до сих пор не ворвалась городская стража. Собирая сплетни в портовом районе, Гаррет узнал, что неизвестных беглецов вроде как и искали, но раз до сих пор не нагрянули к ним, значит, искали не там. Вероятно, зная, что в тюремной камере перевозился командир венатори, тевинтерцы посчитали, что побег эта организация и устроила, высадив на шхуну мобильный десант на маленькой лодке. Наверное, это сподвигло их искать пленников у предполагаемых шпионов террористов, а уж точно не у лекаря-беженца.
Сегодня, во время ежедневного обхода, в комнату, полностью отданную важному пациенту, Андерс зашёл с насторожённостью, которая стала его сопровождать с тех пор, как Хоук выдал тайну хромого мага. Боялся ли мужчина того, кого к нему притащили? В принципе, нет: не было повода, поскольку глаза продолжали видеть обыкновенного человека, а не легендарное первое порождение тьмы. Ну, не похож он на того, кого стоило бояться, хотя и сам Безумец не давал для этого повода. Андерс бы даже назвал его самым примерным гостем из этой компашки беглецов. Даже когда начал приходить в себя, не создавал никаких проблем, не рвался встать и доказать всем, какой он сильный и независимый (а по его опыту так делал не только Гаррет, но и другие, особенно неспокойные, подопечные, считающие себя умнее квалифицированного врачевателя), а проводил всё время за чтением книг, которые нашлись в доме.
Чего тогда, спрашивается, Андерс не мог чувствовать себя полноценным хозяином дома? И сам не понимал. Он испытывал странный трепет. То ли от всё ещё теплящегося страха перед неизвестностью. То ли от чувства недосягаемости древнего тевинтерца, который и старше (на все тринадцать веков старше), и благороднее по происхождению (ближайший потомок первых магистров — самых величественных магов в людской истории), и сильнее по магическому таланту (да любые попытки мага нынешней эпохи показать своё «магичество» на фоне способностей обученного сомниари просто смехотворны), и имеет просто бесценные своей уникальностью (потому что бездарные потомки не смогли сберечь труды древних магистров) знания. То ли, наоборот, дело было в ожидаемом любопытстве — да какой дурак бы отказался послушать человека, своими глазами видевшего древний мир, тот самый, который для местных являлся потерянной из-за бездарности некоторых исторических личностей державой, а для остального Тедаса — Империей Зла!
