— Не от моих действий, а от моего присутствия. У тебя необычная связь с Тенью, ты чувствуешь силу моей ауры. Точнее не ты, а остатки прежде живого духа, которым и свойственно чувствовать следы от магов в Тени, — по-учительски объяснял Безумец.
То, как поменялся тон мужчины, стоило тому заговорить о магии, Андерс не мог не заметить и теперь понял, откуда у Хоука взялось предположение об его учёности.
— Дух? — решил воспользоваться случаем и спросил Страж. Ему стало интересно послушать, что ещё учёный Древнего Тевинтера может рассказать о нём. А то, что у хромого мага есть, что сказать, Андерс уже не сомневался, поскольку об его былой одержимости не мог узнать ни один храмовник, если Справедливость не показывал себя, а тут один маг без каких-либо видимых признаков разглядел постороннего.
— В твоей ауре присутствует остаточная эманация от духа, которым ты судя по всему был добровольно одержим.
Изучая следы былого присутствия в магии собеседника существа из Тени, Безумец невольно поймал себя мысли, что это всё кажется ему очень знакомым. Откуда? Вспомнил — раньше ему был очень хорошо знаком один маленький дух сострадания. Однажды на блуждающего в Тени молодого мага, почувствовав его искалеченное чувством вины и горем сознание, наткнулся дух и посчитал своим предназначением ему помочь. Сделать это, заставить забыть против воли самого сновидца он не мог, но его ничто не останавливало. С лёгкой улыбкой на губах Безумец вспоминал, как из раза в раз слышал про «отпустить боль» и столько же раз отвечал, что настырный дух ничего не добьётся и шёл бы он лучше помогать целителям, тем более находиться рядом с магом энтропии, кем и является мужчина, для любого духа смертельно опасно. Но Сострадание не ушёл. Эти сказочные существа сказочно упрямы и порой до собственного уничтожения будут стараться добиться того, в чём увидели свои добродетель и предназначение. «Что же с тобой стало? — теперь задавался вопросом хромой маг, — пережил ли все эти тринадцать веков?». Если пережил, то, наверное, точно поумнел и не полез бы больше в недремлющий мир к опасным магам школы духа или энтропии. Только пережил ли? Пришёл ли он в день ритуала? Ведь тогда жрецами было совершено самое большое жертвоприношение в истории Тевинтера, что не могло не оставить след в Тени. И это ещё, не считая сотворённой там магии, изуродовавшей само мироздание, мировых законов. Если дух там и был, то никаким образом он бы не пережил творившийся хаос, сбежал бы (как бегут ныне все духи от Бреши), если бы не успел — погиб, или сошёл с ума от боли и страха тысяч умирающих эльфов, став демоном…
— Да, мы вместе хотели освободить магов от угнетения. Но после взрыва церкви Справедливость исчез.
— Не исчез, а убит. Он был подавлен твоей силой, расщеплён ею. Вполне ожидаемый исход для существа, оказавшегося не в своей среде. В Империи подобное не практиковалось, в разное время даже называлось еретичеством, поскольку существовало убеждение, что в Тени можно было обращаться только к Богам, а между духами и демонами не существует разницы. Известная практика существовала у южный варваров — аламарри. Но, насколько я знаю, они старались не держать долго духов в недремлющем мире, поскольку они не переносят наш мир, и либо ослабевают и уничтожаются силой мага, либо обезумеют и становятся демонами, а маг — настоящим одержимым. И второе случается с большей вероятностью. Тебе же, как видишь, повезло, но что именно тебе дало это слияние, сказать не смогу.
«Да ты и так уже всего наговорил!» — мысленно присвистнул Андерс от услышанного. Магистр оправдал все его ожидания. То, что он сейчас сказал, не знает никто в нынешнем мире, если только те самые аламарри, ну или дикие племена, от них произошедшие.
И это его-то Искатели называют «ненадобностью»?! Андерс аж задохнулся от возмущения.
— По моим наблюдениям, дух подавлял скверну в моей крови. И до сих пор я не слышал Зова. Возможно, даже получится прожить подольше.
Безумца заинтересовали его слова. По собственным выводам, к которым он пришёл после встречи с Алистером, мужчина решил, что и целитель из того же таинственного ордена, так как он вновь почувствовал рядом человека, заражённого скверной, и при этом он не выглядел больным, как Феликс.
— Что ты имел в виду под «пожить подольше»? Разве у Стражей не иммунитет к скверне? — вот что больше всего удивило сновидца, ведь тот же Алистер, который прожил со скверной в крови как минимум десять лет, выглядел живее некоторых живых.
— Иммунитет временный. Как мне говорили, около двух-трёх десятков лет скверна не даёт о себе знать.
— А потом начинается обращение в вурдалака?
— Да. Тогда-то Страж, по традиции, и отправляется в свой последний поход на Глубинные Тропы. И ты, кстати, выглядишь, как Страж, чей строк подошёл к концу, но который решил дожить свои дни по-человечески, — судя по тону, с каким говорил Андерс, сам он не желал следовать описанной им традиции, когда его время наступит.
