— Только с его слов. Говорил, что причин своего отличия от других порождений не помнит. И себе подобных не встречал. То-то я потом удивился, когда Хоук рассказывал о Корифее, подумал, что нашлось его подобие. Ах, да, он называл себя Архитектором.
Андерс увидел, что от последнего слова до этого вроде бы заинтересованный, но спокойный собеседник вздрогнул и даже сглотнул.
— Знакомы? — понял причину такой реакции целитель.
— Да. Если учитывать, что меньше года назад мы сидели в саду его дворца, выпивали и обсуждали элвенанскую архитектуру. Он проектировал следующий храм Уртемиэля и хотел соединить наше зодчество с эльфийским, чтобы подчеркнуть, что Древним Богам преданы и эльфы, — говорил Безумец, а самому уже и не верилось, что, по его ощущениям, всё это действительно было так недавно… и что это вообще когда-то было.
— Думаешь, это он и есть?
— По твоим словам, он был похож на Сетия, значит, вариантов не остаётся, — прикрыв глаза, вздохнул магистр. — Вы не приняли его предложение о сотрудничестве?
— К счастью, нет. Убили.
— Уверены?
— Он был мёртв, — пожал плечами Андерс. — Да и впоследствии проверяющие Стражи ничего на Глубинных Тропах не обнаружили, даже лаборатория оставалась нетронутой.
На этом разговор не продолжился, Безумец полностью ушёл в свои мысли, даже о читаемой книге забыл. Закрыв глаза руками, он старался осмыслить всё услышанное.
Мужчина уже как-то свыкся с мыслью, что это тысячелетие пережили только два мага, о судьбе остальных не было смысла задумываться, потому что ему никогда не узнать, легче считать, что они просто сгинули в забвении веков. И теперь он узнает, возможно (Возможно? Да всё сходится!), о судьбе ещё одного жреца. И она его пугала. Тринадцать веков. Тринадцать веков он ходил по Глубинным Тропам. Это свело его с ума, он не выдержал, всё забыл, начал воспринимать себя детищем скверны. Но ведь изначально, после возвращения из Тени, он наверняка, как и Сетий, хоть сколько-то осознавал себя. Сколько? Сколько он провёл в сознании, помнил оборвавшуюся в родном мире жизнь, свершённую и уже непоправимую ошибку, взывал за помощью к Богу, который и толкнул на этот роковой шаг его, всех их, весь мир и который ему больше никогда не ответил? Неисчисляемое количество лет…
Оглядываясь на всё это вновь, Безумец с потрясением понимает, что, Пустота его побери, как же ему всё-таки повезло. Нет, в Тени он не спал, не впал в чёрное беспамятство. Он помнил безвременный мёртвый ритм места, в котором пробыл, помнил безмолвное ожидание неизвестности, длившееся по ощущениям вечность. И магия… Дикая своевольная чужая магия, которая должна была его убить, но которая только сплеталась с ним, с его магическими силами, от рождения искажёнными экспериментами. Но в Тени маг практически не осознавал себя, не помнил прошлой жизни, не понимал ошибок и не видел последствий. Так что его заточение не идёт ни в какое сравнение с пытками, которые ждали жрецов, вынужденных проживать каждый чёртов день следующие несколько веков.
Na via lerno victoria.
«Только живым ведома победа», — любимое изречение каждого имперца. Но даже эти слова исказил тот ритуал. Возвращение живыми из Тени обернулось для жрецов совсем не победой…
Комната на первом этаже поместья была большой, вероятно, архитекторами подразумевалось использовать её в качестве малого бального зала или столовой, однако сейчас она была отдана под спальню всего лишь одного человека. Хотя точнее будет сказать, что под конкретно спальню здесь было выделено минимальное количество площади: вся мебель сдвинута поближе к двери. Всё остальное же пространство комнаты заняла оранжерея. Настоящие джунгли из горшков и растений. Не знаешь, как тут ходить — заблудишься. Единственной, кто знал об этих «домашних джунглях» всё, была их хозяйка.
Этим поздним вечером, когда не только все домочадцы, но и слуги легли спать, молодая девчонка бродила среди своего маленького рая с лейкой в руках, поливая зелёных подопечных. Этот маленький, но уже разросшийся сад — её рук дело, любимое и главное увлечение.
В своё время отец так умилялся, когда привозил своей младшей единственной дочурке разные красивые цветочки в горшках, которые считались эльфийскими. Откуда же ему было знать, что это баловство не будет отдано слугам на попечение, а потом, завянув из-за неправильного ухода, выкинуто, а, наоборот, станет увлечением для юной магессы. В её руках это удивительное наследие древних мастеров не только выжило, но и разрослось во всю свою первозданную красоту.
