Никто не понимал, откуда у девочки взялась такая страсть к садоводству. Наверное, от прошлых поколений, как минимум того, чьи книги и личные дневники по изучению эльфийских растений хранились в библиотеке из уважения к предку и по которым девушка ныне училась. Впрочем, её мать тоже любила цветы, да только не умела она за ними ухаживать: от её ухода вяли на клумбе даже неприхотливые, по сравнению с некоторыми творениями древних селекционеров, розы. Зато у юной магессы всё получалось поразительно легко. Да только не одобряла семья её увлечения. Во-первых, негоже леди самой копаться в земле, когда для этого есть рабы. А во-вторых, эта семья была из тех, кто считал сады пережитком элвенанской эпохи. Пара клумб как прихоть матери, да небольшой сад с фруктовыми деревьями и беседкой, куда не стыдно было отвести какого-нибудь гостя и о котором заботились бы исключительно слуги, и рассадить там пару видов полудиких неприхотливых эльфийских цветов, так для экзотики — этого было достаточно. И уж тем более не надо эту «формальность» засаживать более редкими эльфийскими растениями, которые и дорогие, и более требовательные, да ещё и капризные: попробуешь выкопать по незнанию какой-нибудь «лопух», а он тебя молнией хлестнёт.
Но уничтожить увлечение младшего ребёнка у главы семейства рука бы не поднялась, он разрешил и дальше пачкаться в земле, но только в пределах своей комнаты, подальше от посторонних глаз. Вот так и оказалась оранжерея в спальне девушки.
С любовью магесса смотрела на своих зелёных соседей по комнате. Ну, как можно не любить творения древних селекционеров? Ведь они уникальны, каждый вид выделяется какой-то удивительной особенностью, и все до одного они магические. Разве дорогое неживое искусственное убранство, которым украшены усадьбы более влиятельных и успешных коллег отца и к которому он так же из соперничества стремится, может быть лучше живых созданий, способных своей уникальностью затмить любое богатство? Видимо… лучше, раз на её увлечение смотрят лишь со снисходительностью, словно на шалость ребёнка, баловство. Вон старший брат, наследник отца, дождаться не может дня, когда сестру наконец-то выдадут замуж, чтобы избавиться от всех «сорняков» и использовать комнату по изначальному назначению или для своих нужд.
Вечерний ежедневный полив пришлось приостановить, когда её огненно-рыжие кудри вдруг стали заложниками игривого вьюна, который на правах главного любимца захватил своими стеблями и все стены, и потолок. Девушка захихикала и поспешила высвободить волосы из зелёного плена. Вьюн, словно разумный, понял, что причинил неудобство, не стал путать и без того непослушные волосы, а обвился вокруг пальцев девчонки. Ему нужно было единственное, через что он понимает этот мир, чувствует свою хозяйку, — магия. И юная магесса поддалась настойчивому вьюну и призвала лёгкое заклинание из созидательной магии. Тёплый свет, который пришёл вместе с магией, окутал её руку. Вьюн этого и ждал, а потому тут же принялся поглощать магию, заодно всё больше обвивая руку девушки; вскоре стебли добрались даже до локтя.
Это растением тем и опасно, что, заигравшись, способно было убить своего хозяина. Либо обовьёт мага до обездвижения, начнёт подпитываться и, не понимая, где граница между добровольно отданной магией и уже жизненными силами человека, тем самым просто долго и мучительно будет убивать, либо просто стеблями удушит. Но девушка всегда сохраняла осторожность. Стоит вьюну в погоне за дармовой энергией удумать взбираться по руке выше, так тут же яркий свет начинал враждебно краснеть, становилось уже не тепло, а горячо, и вот-вот на ладони магички вспыхнет пламя, обжигая стебли и листья растения. Вьюн такое изменение в получаемой магии понимал всегда правильно и тут же возвращал стебли обратно.
На самом деле вопреки впечатлениям у этого растения нет разума. Его не то, что нельзя считать питомцем наравне с собакой, а даже с не шибко умным попугаем, сидящим в клетке, его не было смысла сравнивать. Его привязанность к одному магу, только подпитываясь от которого, он может полноценно функционировать и цвести, скорей всего была попыткой элвен защититься от кражи. Были предположения, что древние селекционеры создавали новые растения в том числе и для соперничества между собой. Вот и создатель вьюна не захотел, чтобы выросшие экземпляры перетащили в свои сады коллеги, поэтому привязал его к ауре одного хозяина.
Представленная картина, как два великовозрастных эльфа бегают друг за другом с лопатами наперевес, повеселила девушку. С другой стороны, вдруг так всё и было? Элвен же жили множество веков, даже тысячелетие для них не предел, так что каждый справлялся со скукой по-своему. А то, что они скучали в своём бессмертии, разум человека, живущего не больше века, не сомневался.
