— Позором можно назвать день падения Арлатана, а всё, что дальше, — просто безликое существование. Я уже говорил, ваше бессмертие сыграло с вами злую шутку — вы очень медленно адаптируетесь. Поэтому государственное образование эльфов не может сосуществовать рядом с людскими, участвовать в одних политических дрязгах. В случае военных конфликтов — а они неизбежны — вы слишком медленно перестраиваете свой жизненный уклад. Так было во время завоевательных походов по Элвенану, так, я думаю, было во время Долов. Долийцы выигрывали, когда воевали на территории врага, но стоило Орлею перейти в контрнаступление, как вскоре боевые действия переместились на территорию Долов. Подобное требует моментального реагирования и полной перестройки тактики войны. Эльфы не успели, раз мы знаем, чем эта война закончилась. А когда долийцы проиграли, большинство согласилось на рабство в эльфинажах. Как и после падения Арлатана, — теперь же Безумец посмотрел на собеседника. — Эльфы уже дважды сдали свою столицу, а тевинтерцы — ни разу. Не думаешь, что пора бы учиться на своих ошибках?
В чём-то слова человека звучали оскорбительно, в чём-то презрительно, но Солас не поддался вспыльчивости. Да, кричать о людском варварстве и тирании можно бесконечно, чем, в принципе, эльфы и занимались со времён падения своей Империи. Но а если не просто помнить эти события, но ещё задаться вопросом «как», то Безумец окажется прав. Покорность, которую привили эванурисы своему Народу, вынудила эльфов уже во второй раз в истории добровольно сдаться в рабство победителям. И именно это Соласа злило сильнее всего. Он старался спасти свой народ, освободить, но в итоге не только изуродовал мир, но и оставил их без помощи.
Сколько ему самому понадобилось времени, чтобы стать мятежным богом? Много. Сначала были века упоения своими властью и безнаказанными возможностями, и только много позже он подумал, а «так жить всё-таки неправильно». Ну почему он ещё тогда не подумал, что эльфам, тысячелетия жившим в рабстве, просто не хватит времени, чтобы измениться? Почему не сделал всё возможное, чтобы сохранить свои силы, чтобы остаться и направить Народ, помочь передать своё видение свободы? Он так сильно хотел избавиться от виновников всех бед, что сам забыл о тех, ради кого старался. Изуродовал их природу, лишил бессмертия. И бросил.
Были бы они в недремлющем мире, эльф бы не позволил себе поддаться эмоциям, какими бы сильными они ни были. Но здесь, в Тени, всё проще. Из-за чего раздумья или даже шок Соласа очень отчётливо отобразились на его лице.
Безумец, лицезрев эти терзания, конечно же, удивился. Он не понимал, почему эльф так реагирует. Всё равно, что бы тогда ни произошло, это «тогда» было немыслимо давно. Как и не понимал, причину такого приступа озарения. Что его удивило? Что эванурисы изуродовали сознание целой расы? Так они давно уже поднимали этот вопрос и оба согласились с данным фактом. Но спрашивать мужчина не стал, а лишь с интересом косился на собеседника.
— Чтобы воссоздать свою культуру, эльфы Долов ушли в изоляцию. Верное решение в их ситуации. Но, к сожалению для них, невозможно долго сохранять свою безучастность, находясь рядом с центром мировой политики. Поэтому я считаю, лучшим решением будет покинуть эти земли. Пока страны континента варятся в котле территориальных, военных и прочих конфликтов, там, на острове, эльфов бы это не коснулось. Думаю, даже Церкви было бы всё равно, что происходит на каком-то там острове в северном море, когда ближе столь ненавистный ей Тевинтер. Тем более такое местоположение отдаляет наступление войны: воевать с государством, отделённым морем, всегда сложнее, чем пешими войсками пересечь границу. Так что всё это в совокупности и при правильных действиях могло дать эльфам немало времени, чтобы закрепиться на острове. Что же будет дальше — не берусь предугадывать, поскольку всё зависит от следующих поколений. А, смотря на то, что осталось от Тевинтера, могу сказать, что нет предела бездарности потомков, — объяснил Безумец свою задумку. — И, разумеется, вся моя идея идеализирована. В реальности же слишком много факторов делают её хуже остальных вариантов, — напоследок признался он.
— Каких? — но Солас не поверил в эту категоричность и захотел услышать эти факторы.
