На этот раз девушка даже задохнулась, но не от злости, а от неожиданности. До этих слов мужчины она как-то и не осознавала всю серьёзность своего нового положения. Теперь он её наставник, значит, будет её учить, но также это значит, что и она ему обязана подчиняться, ни в коем случае не пренебрегать его советами и приказами.
— Ты не дашь мне с ним разобраться? — понимала Кальперния, с чего он упомянул о нюансах отношений учитель-ученик. И девушка как-то не горела желанием его ослушиваться, стоит хотя бы вспомнить об обещанной «порке». — Но ведь он… он… — однако её злость ещё была сильна.
— Он сильный магистр, находится под покровительством архонта. А ты ещё ученица и находишься в розыске. В этом городе тебя выдаст любая ошибка, обнаружит любой хороший маг, если таковой найдётся. Ты пока ещё плохо маскируешь свои силы.
— В таком случае ты позволишь мне связаться со своими, запросить помощи, но самой остаться, чтобы их курировать? — Кальперния даже спорить не стала, прекрасно зная ничтожность веса своих желаний по сравнению с авторитетом учителя, но уходить она всё равно не хотела.
Безумец вздохнул. Не хотелось бы ему, чтобы в городе появился отдельный отряд венатори, пока он здесь. Но ещё больше ему не хотелось терять столь одарённую магичку из-за её волевого характера, граничащего с капризами. Вряд ли его приказ станет для неё преградой, раз даже раньше, будучи рабыней, она умудрялась выказывать неподчинение, выглядеть недостаточно покорной, из-за чего Анодат, собственно, к ней и цеплялся.
— Думаю, дай я тебе приказ, и ты найдёшь лазейку, чтобы его обойти и всё равно остаться в городе.
— Я буду осторожна, — заверила его магесса.
— Сделаю вид, что я тебе поверил.
Увидев, наигранно вымученное лицо мужчины Кальперния хихикнула.
Неожиданно в их весьма дружеский разговор вторглась городская действительность. То ли ею был пробившийся сквозь аромат цветов и ладана запах потонувшего в грязи города, то ли долетевший сюда голос стража, который пинал упавшего от бессилия раба, чтобы тот дополз до какой-нибудь канавы и там издыхал, а не прямо тут на площади на глазах уважаемых господ.
— Ты всё равно будешь считать, что Старший неправ, даже после того, как лично увидел, чем стал Минратос? — не могла не задать Кальперния вопрос на злободневную тему. Статуя Архонта лишь подчеркнула её разочарование от того, какими великими были правящие маги тогда, и как ничтожны сейчас.
— Минратос только укрепил мою уверенность в том, что вы избрали неверный путь, — нехотя ответил Безумец, сам не рад был вернуться в реалии некогда великого города. — Чтобы спасти Тевинтер, нужно медленно перестраивать само общество, стимулировать его к движению, а не поощрять паразитизм на наследии. И главное повышать ценность магического образования, как главное своё преимущество перед остальным Тедасом. Перестраивать надо с фундамента, а не с крыши. Вы же своей спешкой переделать Магистериум лишь рубите голову живому существу и надеетесь, что оно будет жить дальше.
— Ты защищаешь магистров?!
Спорить с фанатиками Безумец не видел никакого смысла. А Кальперния, к его сожалению, была именно фанатиком, невидящим дальше собственного носа. Это нормально, учитывая, какое впечатление произвёл на неё Корифей.
— Скорее вижу, что суть Магистериума изменить невозможно. Смести жадных до власти магов, на их место придут другие. А в худшем случае власть заполучат сопорати. Мир и так сошёл с ума, неполноценные мнят себя правителями, не хватало, чтобы и Империя уподобилась югу с его лицемерным понятием о Кругах.
— С чего ты взял, что если магистрами станут только те, кто действительно заслуживает этой власти, всё повторится? Раньше ведь магистры работали на благо своей родины.
«И откуда же ты знаешь, как было раньше?» — хотелось посмеяться мужчине, поскольку он понимал, что всё представление магессы о «раньше» получено исключительно со слова Корифея, а тот уже просто не способен к адекватному оцениванию что настоящего, что прошлого.
— Алчность Магистериума была с Империей всю её историю, — ответил сновидец и вновь глянул на застывшую в безмолвии статую. — Архонт Дариний при жизни носил два кольца, которые ему были подарены королём гномов. Именно он создал Магистериум и дал магистрам власть. Но когда он умер, магистры забрали эти кольца, срезав их с его пока ещё тёплых пальцев. Навряд ли в тот момент они думали об Империи.
«Критикуешь — предлагай. Предлагаешь — действуй.» Именно это изречение и останавливало Безумца от долгих размышлений. Магистр был честен с собой, прекрасно осознавал, что возиться в политике ему не интересно и реально предпринимать какие-то действия, строить из себя революционера он не станет, в погоне за знаниями власть его никогда не интересовала. А значит, всё его виденье «блага» для Тевинтера не меньший вред, чем замашки Корифея, поскольку бездействие хуже любого зла.
