Как древний магистр и предполагал, она не задумалась о подводных камнях такой вольности…
— Ты решил приодеться? — только спустя какое-то время Кальперния вернулась в реальность из своих грёз и обратила внимания на одежду сновидца. Впрочем, уютные объятия покидать она не собиралась.
Этого магистра, как ей казалось, вообще не волновала собственная одежда, зато сейчас он был во всём новом, кроме мантии. Мантия всё та же, но даже она была подшита. Теперь и не скажешь, что мужчина скитальцем слоняется по миру.
— Такого было желание моего нанимателя.
Девушка захихикала. Для человека, который, кажется, может, настолько отстраниться от мира, что неделями не будет вылезать из библиотеки, он хорошо владеет временем и поспевает — как бы странно ни звучали слова о спешке при его поломанных ногах — за миром.
— Так ты ещё и работу нашёл? Когда ты только всё успеваешь?…
Откинувшись на спинку стула, Безумец радостно поглядел на книгу на столе, которую только-только закончил. Эта методичка предназначалась для его юного подопечного. Весь многолетний курс лечения магистр, разумеется, описать бы никак не смог, но книга станет хорошим помощником тем магам, что возьмутся лечить недуг после него. Хотя, конечно, это только его задумка. Мужчина подозревал, что судьба его труда — прозябать на полке в библиотеке этого семейства или Круга, так как сколь бы верными ни были его слова, едва ли кто станет использовать методику, описанную магом-из-ниоткуда. Ну не кричать же ему, мол, это настоящая методика ваших предков, поэтому учитесь, болваны, пока настоящий древний магистр среди вас бродит.
Хотя сновидца это устраивало, и он не собирался кого-то переубеждать. Ему достаточно будет, если эта книга поможет в лечении одного мага — его подопечного. За столь недолгий срок работы мужчина приложил все усилия, чтобы вырвать мальчика из лап демона, и поэтому справедливо не хотел, чтобы все его старания пошли насмарку и маленький маг всё же проиграл борьбу за свой разум.
На самом деле Безумцу очень хотелось, что бы эта книга вообще никогда не пригодилась и он сам провёл весь курс лечения, потому что нынешняя ситуация ему очень нравилась. Впервые за всё время пребывания в этом новом чужом для него мире мужчина приблизился к знакомой ему жизни. Работа в доме магистра приносила намного больше привилегий, чем трудностей. Полное обеспечение, удобства, слуги, которые беспрекословно выполнят любую грязную работу, — всё, о чём уставший по цивилизации потомственный дворянин мог мечтать. И его отношения с Кругом складывались хорошие. Он уже нашёл общий язык с некоторыми магами-учёными, которые, в первую очередь, обратили внимания на его похвальную образованность, а не титул, родовитость или внешний вид, и даже успел горячо подискутировать с парочкой историков.
В общем, необходимую встряску, чтобы уж совсем не потонуть в тоске, он, как и хотел, получил.
Курс полного лечения мальчика продлится около пяти лет, и это только в лучшем случае, а, значит, хромой маг на весь этот срок мог быть обеспечен работой. Можно было забыть о бегстве и выживании в южных краях варваров. А в дальнейшем он бы договорился с Кругом, остался там работать, нашёл новый дом…
Увы. Всё это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Здесь он всего лишь безродный маг, вынужденный во всём угождать более родовитым. С таким положением древний магистр смириться бы никак не смог.
В его мире у него была своя ниша. Он сильный маг, был на хорошем счету у Жрецов, служил им молчаливым ассистентом в ритуалах — никто бы не посмел им пренебречь, косо посмотреть на него. Но при этом он имел репутацию очередного чудака, которого ничего: ни политика, ни власть, духовная и светская, — кроме науки и магии не интересует, так что остальные магистры его не трогали, не считали конкурентом. Чтобы и в нынешнем мире заиметь ту же нишу, нужно будет опять пройти весь путь заново, позволить вовлечь себя во все эти грязные дрязги, к чему он никогда не имел пристрастия.
Дома он здесь не найдёт: продолжит таиться — придётся опускаться до раболепия, выдаст своё истинное происхождение — ополчит на себя весь высший свет Тевинтера, поскольку, подобно Корифею, его будут считать радикальным революционером, а, значит, угрозой власти всей нынешней элиты.
И если бы сложности заканчивались только на одной борьбе за своё место в новом тевинтерском обществе…
Окончательно растеряв мечтательность, Безумец начал снимать шёлковую ткань, которой он, подобно бинту, постоянно забинтовывал руку. Идея беглого целителя оправдала всех трат мужчины на этот клочок тёмной ткани. Его перебинтованная рука особого интереса не вызывала, и Якорь не был обнаружен. А скрыть его был смысл.
