Такой исход для Эйгона мог стать вторым шансом. Брат в постоянных разъездах, делах и битвах, ежедневно рискует повторить судьбу отца, а он остаётся дома, рядом с любимой женщиной, всегда готовый оказать поддержку, помощь. Да только или он слишком медлил и сомневался, или его невзрачные ухаживания слишком уж походили на обычные любезности, и Ирена даже не узнала о намерениях несчастного влюблённого. А с появлением наследника мужчина опоздал навсегда: отныне всё внимание матери было отдано только ребёнку.
Вот Эйгон и остался ни с чем, а прекрасный второй шанс обернулся пыткой. Ежедневно он видел их. Женщину, которую всё ещё любил, но не имел возможности быть с ней, рядом, а всегда должен оставаться в стороне и держаться приличия. Мальчика, который мог быть его сыном, если бы всё сложилось иначе.
Горечь, обида, собственное бессилие злили, заставляли презирать и ненавидеть всех. Где же справедливость?! Это же он всегда был с ними! Это он помогал и оберегал магессу, всегда составлял ей компанию, кавалером сопровождал в прогулках по городу, на встречах, чтобы замужняя женщина не чувствовала себя совсем уж одиноко без мужа, был собеседником в прохладные одинокие вечера, покорным слушателем во время её музицирования на пианино. Даже присутствовал, по наказу повитухи, во время тяжёлых родов, поддерживал, потому что муж опять где-то геройствовал. Воспитанием и контролем за обучением ребёнка занимался он же, потому что отец, даже когда пребывал в городе, опять был занят войной, но уже с бюрократией, политикой и Магистериумом. Так почему он должен всегда оставаться в стороне от семьи?!
Но эта злость не нашла проявления, была подавлена чувством долга и тёплого отношения к брату, к Ирене, с которой у него сложилась даже дружба. И никто не мог знать, что за яд так долго тлел на сердце доблестного капитана стражи. И так длилось до тех пор, пока мальчик не заболел.
Когда Круг назвал болезнь ребёнка смертельной, а никакое лечение так и не помогало, тогда-то годами подавляемые Эйгоном чувства нашли выход в виде неожиданного осознания, что он будет рад, если мальчика не спасут. Со смертью единственного наследника под удар попадает и сам Вирен. Если его враги постараются и разнесут эту новость, как нечто позорнейшее, то ему даже придётся отойти от дел, сбежать на фронт, отдав все титулы брату. Такой исход Эйгона тешил. Он станет магистром, главой рода, и больше никогда не будет вторым! Брат, вероятно, погибнет, но Ирена не останется одна, ведь он будет тут как тут, как всегда готовый утешить опечаленную вдову. И она, наконец, его заметит, ведь он больше не второй!
Именно эти мысли и стали причиной, почему неожиданно появившийся в их жизни хромой Страж, который оказался способен вылечить недуг ребёнка, стал получать от командира столько придирок, недоверия и грубости.
И всё же, несмотря на мерзость, эти мысли были безопасными. Эйгон их лелеял, им поддавался, но реально ничего не предпринимал, чтобы предотвратить лечение племянника, в очередной раз лишь молча наблюдая, как рушится уже его третий шанс. И только однажды прозвучавший в его голове голос демона толкнул мужчину к совершению уже настоящего предательства. Именно он сломал защиты над мальчиком, позволил нападающим его похитить.
Он был уверен в своём поступке, говорил себе, что всё сделал правильно. Но только до тех пор, пока добившийся своего хитрый демон не затих в его голове. Когда наступила тишина, а он остался один на один со своими мыслями и последствиями, мужчина мог раз и навсегда обдуматься не только подлость свершённого, но и всю свою жизнь.
Вид бегающего до изнеможения брата в попытках найти хоть какой-то след похищенного сына и плачущей возлюбленной заставил окончательно пошатнуться всей его уверенности. И пока старший тонул в страхе и усталости, младший окончательно потонул в своих мыслях, в тяжести последствий без всего того лоска мечтательности.
Мужчина оказался разбит окончательно, подавлен. Раскаивался. Хотел исправить хоть часть своих непоправимых ошибок. Вот почему он сунулся следом в подвал и отказался уходить. И вот почему он не стал опровергать слова демона, сознался во всём.
Эйгон запутался в себе, в своих желаниях и решениях, в своей жизни. Он это наконец-то понял. И теперь покорно стоял и ожидал расплаты. Радовало его только одно — жизнь его близких не загублена, мальчика успели спасти, а, значит, всё у них будет хорошо. И у Ирены, которой он вряд ли когда-нибудь найдёт сил снова посмотреть в глаза.
Правда, с расплатой, которую ожидал Эйгон, пришлось повременить, поскольку его брат хоть и был в том состоянии, когда хочется только рвать и метать, однако для начала ему необходимо окончательно поверить услышанному. Слишком неожиданные и глубокие раны их семьи вдруг вскрылись, слишком болезненной оказалась правда.
