Правда, не менее удивляла мужчину суть такого предположения. Когда сенешаль Инквизиции назвала его верховным жрецом Зазикеля, Безумец хоть и засмеялся, но вполне понял её ошибку. Южане едва ли знакомы с традициями Тевинтера, поэтому вполне могли поверить, что столь несолидный, скромный в своём образе учёного-исследователя маг мог быть верховным жрецом. Но как мог тевинтерец, сам архонт, который носит одежду и ведёт образ жизни, схожий со жречеством, всерьёз поверить, что перед ним маг, подобный ему по статусу в обществе? Это звучало настолько нелепо, что Безумцу было уже и не до смеха. В его мире ни разу, ни один невежда не посмел спутать двух магов из-за всего лишь схожести в имени… Хотя, вероятно, в этом и ответ. Сновидец лично знал жреца Зазикеля, знал его внешность, повадки, характер, поэтому точно мог сказать, что они друг на друга не похожи абсолютно, следовательно, их просто невозможно спутать. Но ныне этого не знал никто, им остаётся лишь опираться на единственное, что сохранила история, — название титула, а по такому признаку не тяжело и перепутать.
— Озвученное вами, господин Радонис, весьма… необычно. Могу ли я узнать, что сподвигло вас сделать такого рода предположение? — не став давать время архонту рассказать, что он собирается делать с такой информацией, Безумец спросил сам. Мужчине хотелось узнать, какой промах выдал его настолько полно.
Радонис удовлетворил и эту просьбу, что подтверждает, что на этой встрече он настроен только на разговор, а не на допрос с пристрастием и пытками. По приказу хозяина из толпы телохранителей снова вышел тот же солдат, взял со стола стопку бумаг и понёс её к гостю, на другой край стола. Из-за одинаковой формы и шлема на голове солдат был безлик, однако Безумец приметил, что чем вояка был ближе, тем заметнее становилась дрожь в руках, а поступь — всё менее тверда. Мужчине были знакомы многие взгляды от почтения и уважения, до ненависти и пренебрежения, но что бы от него шарахались, как от архидемона, — впервые. И Безумец, разумеется, этого не понимал. Пока он шёл до дворца, на нём, что, рога выросли и клыки прорезались?
Бумаги, что оказались вскоре у него, видимо, были копией тех, которые перебирал Радонис, а, значит, в них можно найти ответ. Так что их изучением Безумец незамедлительно занялся, к счастью, ему дали на то время.
Первым ему на глаза попалось письмо, датированное прошлым годом; в нём «руки» Белой жрицы запрашивают хоть какую-то информацию о таинственном маге в чёрной мантии, о его возможной причастности к какой-то тевинтерской секте. Это письмо было отправлено, когда только всё началось, когда взорвался Конклав и когда на оплавленных остатках Храма нашли одного единственного выжившего. В письме было довольно-таки много упущений: ни о метке, ни о странной внешности, ни о настоящих причинах такого интереса к подозрительному магу не сказано. Единственное, что выдавало, — это срочность и настойчивость в получении ответа. Видимо, именно за это и зацепился архонт, сохранил письмо. Когда же с юга начали поступать радостные новости, что конец света откладывается, а герои, участвовавшие в успокоении Бреши, воссоздали Инквизицию, тогда-то правитель Тевинтера снова вспомнил о престранном письме. Как раз следующими бумагами оказались отчёты тевинтерских тайных агентов, отправленных на юг. В них говорится, что упомянутого в письме мага словно никогда и не существовало. Больше он нигде не засветился, его не восхваляли как героя, присутствующего тогда на передовой, не казнили публично, как одного из виновников самого масштабного в истории Церкви теракта. В официальных письмах Инквизиция сделала вид, что ни о чём она не запрашивала. А большего архонт ничего узнать не мог. Да и были у него дела поважнее, чем гоняться за тенью.
Судя по датам, это дело отложили в долгий ящик вплоть до событий с захватом двух кунарийских кораблей. Желая понять больше о произошедшем в ту ночь, архонт наверняка приказал шхуну, на которой был сооружён закуток для незаметного переправления пленённых магов и прочих магических штук, разобрать вплоть до досок и гвоздей, лишь бы найти припрятанные кунари бумаги. Раз сейчас перед Безумцем лежал перевод с кунлата тех бумаг, значит, тевинтерских солдат ждал успех. Приступив к чтению, мужчина пожалел, что в ту ночь у измотанных пленников не было ни времени, чтобы самим поискать на корабле тайник, ни сил, чтобы сжечь все улики вместе с кораблём.
Виддасала оказалась очень дотошна в плане документирования, записала очень многие свои наблюдения. Возможно, так она хотела составить полное описание пленников, чтобы ничего не забыть или передать эти заметки тем, кто в дальнейшем бы работал с опасными магами. А, может, это была изначальная версия её отчёта триумвирату, чтобы тот согласился в опасности Бреши и важности мага, способного разрывы закрывать, и оказал ей всестороннюю поддержку. Так или иначе, но все эти заметки попали к имперцам.
