— Именно так. Великой глупостью было бы утверждать обратное. Самозванство карается по всей строгости закона Империи и Культа Семи: Жрецы пристально следят за неприкосновенностью своих образов и святых ликов своих покровителей.
— В таком случае кем же являетесь вы?
— Когда-то — один из кандидатов на место Жреца Думата…
— Почему им не стали?
— Несмотря на признанный талант к магии как основную причину рассмотрения моей кандидатуры мои физические… качества не соответствовали столь высокому титулу.
Радонис усмехнулся и был согласен. Слишком уж непрезентабельно выглядел хромоногий. Надень он корону кобры, что была на архонте (особенно с тканевым полотном, свисающим до пола), и он бы тут же завалился на спину от того, что головной убор его буквально перевесил.
— Ныне же я являюсь приближённым Звёздного Синода, их ассистентом при проведении ритуалов и иных церемониальных обрядов, — закончил тем временем Безумец свою мысль.
— Почему же в таком случае хроники говорят только о семи магистрах?
Архонту всё ещё сложно было окончательно поверить, насколько же древнее существо перед ним (именно существо — не человек, ведь всем известно, что все древние магистры стали порождениями тьмы), но он держался достойно и никак не выдавал свои сомнения.
— Вам известны живые свидетели того, что произошло в «тот день»? — Безумец на этот раз спросил серьёзно, испытывая благоразумие собеседника.
Радонису хоть и не понравился такой тон, но он понял мысль и без препирательств согласился. Кому, как не ему, знать, что история пишется победителями, а древняя история — фантазёрами. Сколь бы древние тевинтерские магистры ни были сильны, едва ли они бы сами в одиночку смогли провести тот самый судьбоносный ритуал. И помимо тысяч рабов они притащили в свой последний день ещё и прочих магов, мастеров, возможно, даже более талантливых и способных, чем они сами. И если во время ритуала что-то пошло не по плану (по швам разошлась Завеса — конечно же, что-то да пойдёт не по плану!), то в Тень могли войти не только жрецы, но и их ассистенты.
— Подозреваю: это зато известно вам.
Отчётливо было видно любопытство архонта, из-за которого он, наверное, и решил сначала встретиться с древним магистром лично, а уж потом заковывать его в кандалы да отправлять куда-нибудь в темницу для сохранности. И Безумцу это не нравилось. Это не любопытство какого-нибудь учёного, который увидел бы в хромом маге, в первую очередь, колоссальный источник ныне утраченных древних знаний и не успокоился, пока не выпросил рассказать обо всём. Это бестактное любопытство принадлежало человеку, который спрашивал исключительно, чтобы потешить свой пытливый ум. Для него Древняя Империя — это просто всего лишь история, ушедшая навсегда и безвозмездно эпоха, и ему абсолютно безразлично, что для его собеседника та самая «история» — родной знакомый мир, навсегда потерянный всего-то год назад. Поэтому Безумец не горел желанием снова вгонять себя в тоску, вспоминать, лишь бы потешить любопытство правителя.
— Увы, из-за пережитого у меня наблюдаются провалы в памяти. Ход событий «того дня» и последующее моё местопребывание вплоть до недавнего пробуждения остаются неизвестны даже для меня самого, — однозначно отмахнулся мужчина от ответа.
Хотя Безумец едва ли соврал. Пока все его воспоминания о жизни в родном мире благополучно возвращаются, о ритуале у него и поныне остаются лишь какие-то нечёткие образы и чувства. Память о последних минутах жизни в том мире и о произошедшем уже в Тени, будто бы по чьей-то воле, категорически отказывалась возвращаться. А стоит носителю метки самому сконцентрироваться в поисках этих воспоминаний, то в результате он получал лишь острую головную боль.
Радониса такой ответ не устроил, но он пока воздержался от прямых требований, позволил собеседнику недоговаривать. Вместе с этим архонт подумал, что, возможно, и была в словах хромого доля правды. Магистров выкинуло из Тени уже отравленных скверной, из-за чего они преобразились в таких же монстров, как порождения тьмы, а за века хождения по подземному миру некогда великие люди Империи обезумили. Корифей этому соответствовал сполна, никто при виде него не сомневался, что это нечто древнее, могущественное и изуродованное. Но того же самого невозможно сказать про Безумца: он даже сохранил самый хрупкий ресурс, что есть в любом человеке, — разум. С разумом и умом у него — как писал в отчёте Первый Чародей — проблем не было. Этот маг выглядел и вёл себя так, будто для него и не было этих столетий. Радонис, не будь перед ним всех этих бумаг, которые в совокупности вырисовываются в интересную картину, сам никогда бы не сделал столь безумные предположения, что перед ним сидит «тот самый» магистр.
