— Это давняя позиция имперского учёного сообщества. Заклинания, которые удавалось найти в эльфийских книгах, не поддавались воспроизведению в первоначальном виде — лишь путём создания аналога. Способы работы с магией, которые описывали элвен, казались чьей-то фантазией, а не реальной практикой, поскольку никто не мог повторить тех же манипуляций с Тенью. Была выдвинута гипотеза, что ранее Завеса имела иную природу и незначительное влияние на магов, поскольку о ней самой никогда не встречалось упоминаний.
В тот момент древний эльф позволил себе какую-то даже слишком снисходительную улыбку, улыбку мудреца, который терпеливо слушал несмышлёных в силу юности детей. «Люди… Они никогда не узнают, насколько «иную природу» имел раньше мир», — подумал он тогда, ведь даже Безумец, большую часть своей жизни отдавший наукам, едва ли хоть вполовину приблизился к истинному пониманию.
— Возможно, тогда Завесы не было вообще. На искусственную природу наводит её излишняя покорность точно рукотворным артефактам — тому же Якорю. Контролировать природные явления: например, грозу или дождь — не могли даже элвен.
В тот момент Безумец остановился и даже удивлённо посмотрел на второго сновидца. Предположение Соласа ему показалось воистину интересным, но не меньше — безумным. Тевинтерским магистрам понадобились кровь тысяч эльфов и необъятное количество лириума, чтобы проделать в Завесе хотя бы брешь, то сколько же ушло сил у элвен, чтобы такой инородный объект, который стал неотъемлемой частью правил нового мира, создать? Впрочем, имперец не ушёл в отрицание, а даже, наоборот, увлёкся услышанным, пытаясь представить мир, в котором нет Завесы.
За возможность предложить что-то безумное для сегодняшнего мира и не получить осуждения, а, наоборот, искреннюю заинтересованность, они в том числе любили их встречи в Тени, беседы. Если Солас когда-нибудь и начинал задумываться, как он, настоящий чистокровный элвен, мог спутаться с тевинтерцем, вором, каковыми являются все люди, то быстро забывал о гордыне, стоит только увидеть горящие глаза, открытые для всего нового, второго мага. Мага, достойного уважения. Ведь этот человек, прожив жалких полвека, проявляет немалую и достойную мудрость, которой древний бог не набрался и за тысячелетия.
— Если допустить отсутствие явления, способного отгородить Тень от нашего мира, можно ли считать, что она была… везде?
— Именно так. Неотъемлемая часть реального мира, природное явление, как дождь, свет солнца или ветер. Ведь ветер повсюду окружает нас, меняется лишь его проявление: он может затихнуть, пролететь бризом или обернуться ураганом. Он неотделим от мира. Даже закрытый дом не гарантирует, что не появится сквозняк. От него можно скрыться лишь в глухом подвале.
— Но в подвале теряется и связь со всем миром, что остался на поверхности, — уловив мысль собеседника, завершил Безумец.
Сравнение мужчина посчитал наглядным, поскольку ровно также дело обстоит с магией даже сейчас. Когда Тень выродилась в чужеродную сущность, магия всё равно остаётся неотделима от их мира. Разумеется, есть усмирённые и сопорати, но разве способны они полно чувствовать этот мир?
— Если твои слова верны даже отчасти, это объясняет, как эльфы могли вбирать магию «вокруг себя», как написано в их книгах, — теперь хромой маг уже не считал предположение соискателя об искусственной природе Завесы чем-то безумным. Но как это обычно и бывает, ответ на один вопрос породил лишь новые. — Но в таком случае зачем элвен создали то, что настолько изменило привычный им мир и, возможно, имело прямое влияние на падение их империи?
«Имело самое прямое влияние», — про себя подумал Солас, но уж настолько осведомлённым он себя показать не мог.
— Можно сказать, что самоуверенные личности, использующие то, что они до конца не способны постичь, столь же неотъемлемая часть нашего мира, — пожал плечами Солас.
Безумец с ним согласился: кто бы ни был виновником, наверняка без самоуверенности и здесь не обошлось. На этом тема о причинах была закрыта, поскольку появился ещё более интересный вопрос.
— Если Завеса разрушится — а такой исход при настоящих событиях весьма вероятен — значит ли это, что Тень вернётся в своё былое состояние?
— Скорей всего.
— И тебе бы этого хотелось?
— Разумеется.
Магистр с подозрением глянул на эльфа. При таком мнении он, явно, не на ту сторону встал в этом противостоянии.
— Но ты оказываешь помощь Инквизиции.
— Мои желания далеки от реальности. Даже если не рассматривать последствия, которые произойдут, добейся Корифей своего, то катастрофа всё равно случится. Предположительно, прежде чем Тень вернётся в своё былое состояние, по миру — обоим мирам — пройдут разрушительные катаклизмы. Мала вероятность, что я буду среди тех немногих, кто эти катаклизмы переживёт, — непринуждённо оправдался Солас, доказывая, что не было в его словах никаких реальных задумок, а только мечтательность.
— Ещё одна причина, чтобы всё оставалось, как есть, — хмыкнул Безумец, лишь в очередной раз убедившись, насколько же его сошедший с ума сородич не понимает, что творит.
