Выбрался из воды он быстро, да и она не была сильным магом, так что вряд ли бы его умудрились вморозить в море, но всё равно его ноги успели замёрзнуть. Теперь он был вынужден лицезреть такую же победную улыбку на её лице, пока счищал с ног тонкий слой льда, успевший намёрзнуть из-за большого количества влаги.
Далее взаимная месть с помощью магических способностей не продолжилась, и оба юнца, запыхавшиеся, утомлённые бегом, но довольные, предпочли остановиться. Перед своей пешей прогулкой обратно они решили передохнуть.
Вскоре, когда ушли отвлекающие факторы, молодой магистр снова почувствовал что-то странное, не дающее ему покоя. Отвернувшись от прекрасного морского вида, юноша осмотрел потихоньку уходящий в сумрак берег. Он пытался определить причину своего беспокойства, но кого-то постороннего так и не увидел.
— Эй, что-то не так?
Пока он отвлёкся на окружение, девушка оказалась рядом с ним. Её улыбка ушла, а яркие прекрасные глаза взволнованно, обеспокоенно глянули на него. Теряясь в своих ощущениях, юноша смущённо поспешил разорвать зрительный контакт, но тут её руки коснулись его лица, прося смотреть, не отворачиваться, довериться.
Закусив губу, маг и сам не знал, что не так. Вроде сейчас происходит всё так, как он и хотел. Она перед ним. Они вместе. И никто их не побеспокоит. А что-то всё равно не так.
— Если тебе здесь не нравится, давай просто уйдём.
С одной стороны, девушка проявила заботу, как это делала всегда. Она взволнованно на него посмотрела, убрала с его лица прядь волос, сейчас мешающую, ласково улыбнулась. Эта поддержка, этот зрительный контакт были необходимы, чтобы доказать ему, что комфорт мужа для неё важнее красивого берега и она действительно готова уйти. Чтобы он не стал отнекиваться, винить себя из-за якобы испорченного его кислой миной вечера.
С другой стороны, девушка — как никогда не делала раньше — сказала всё резко, смотрела на него недолго, а потом столь же резко отвернулась и направилась прочь от берега. Такое нетипичное поведение он посчитал обидой, которая резанула его сердце. Поддаваясь желанию не допустить недопонимания, ссоры, он поспешил забыть свои лишние сомнения и раздумья. Даже если ему тут и не нравилось, то ведь они же пришли сюда не ради него, а значит, его собственное впечатления не должны всё испортить — так он говорил себе, когда побежал за ней, чтобы остановить.
Вечерний берег по-настоящему погрузился в тишину. Даже ветер хоть и был ощутим, но стал беззвучен. Только шум неспокойных волн колыхал округу. Супруги стояли на этом берегу в обнимку, не желая нарушать момент идиллии. Сама погода подыгрывала им: однажды от усилившегося ветра и постепенно холодеющего из-за ухода солнца окружения магесса поспешила поближе прижаться к мужу. Он этому поддался, обнял крепче, а сам тем временем прижался к её огненно-рыжим волосам, прикрыл глаза, наслаждаясь близостью.
Он чувствовал себя счастливым, и необъяснимо сильно ему хотелось хвататься за это чувство, с трепетом его беречь. Словно его так легко потерять.
Не потерял…
Их объятия ослабли, но лишь потому, что девушка пожелал вновь глянуть на супруга. Её руки легли на плечи того, в ком она чувствовала поддержку, опору.
Её глаза, смотрящие на него, были столь невинны, полны любви.
Сберегу…
Увидев заинтересованность в его взгляде, девчонка улыбнулась, а после, не став тянуть, потянулась ближе, утягивая в манящий, столь желанный поцелуй.
Ничего не случалось, ничего не было. Вы вместе. Она с тобой, она рядом.
Так позволь ей это доказать.
Доверься.
Доверься… Очень хорошее слово, которому хотелось поддаться без оглядки. Ведь перед ним стоит та единственная, кому он верил. Которой был нужен он, настоящий. Которая готова была его принять любым, в отличие от жестокого
Просто довериться, просто желанно поцеловать.
Как бы развязка этой безвинной сцены не казалась очевидной, в том числе из-за непреодолимого искушения, но вторжение постороннего вынудило с этой развязкой повременить.
Звук ползущего потревоженного песка, который в общем складывался в звук чужих шагов, прозвучал слишком громко в устоявшейся симфонии тишины этого берега и стал неожиданностью для обоих юнцов. Тут же, отстранившись, они обернулись на звук и к удивлению для себя действительно обнаружили постороннего, который из-за темных одеяний и почти наступивших сумерек, даже вблизи выглядел пугающим, мрачным силуэтом. Но они всё же смогли его рассмотреть.
Это оказался его отец.
