Хотя встреча с очередным демоном и принесла лишь горечь да разочарования, поэтому из-за нахлынувшей апатии хотелось лишь бездействовать, но желание разобраться в столь странных пробелах в памяти у неугомонного мага всё же оказалось сильнее. Вскоре он уже постарался приподняться, чтобы осмотреть комнату, а не только её потолок, себя, и просто оценить обстановку. На мгновение мужчина помедлил, когда из-за ещё слабого контроля над собственным телом его движения получились слишком резкими и неаккуратными, и ноги отдали острой болью. Ему не пришлось скидывать одеяло и смотреть, чтобы быть уверенным, что он увидит там кривые из-за не до конца правильно сращённых костей ноги. Значит, все те давно забытые ощущения, которые он испытал в Тени, — действительно, лишь обман демона. Зато сейчас он получил очередное подтверждение своего пробуждения.
Небольшая заминка не помешала мужчине осмотреть комнату. И… он теперь точно мог сказать, что не узнавал её. Окружающее убранство оказалось очень дорогим, вычищенным до блеска ручек на тумбе. Далеко не каждый магистр Тевинтера мог позволить себе такое богатство в личные покои, а уж тем более в гостевые комнаты. Точно можно говорить о тевинтерских аристократах, потому что мебель была исполнена с присущей Империи строгостью, массивностью, сочетанием темных и светлых цветов. Считается: чем в доме массивнее и неподъёмнее мебель, тем больше рабов может позволить себе хозяин, что является признаком обеспеченности семьи. Безумец подумал, что такой интерьер достоин дворца архонта его времени — не меньше. Тем более солнце, пробивающееся через закрытые занавески, было слишком ярким и тёплым, как на севере, в Тевинтере.
Вот это открытие мужчину по-настоящему удивило, поскольку если что-то он и помнил, так это то, что находился на юге Тедаса, в Ферелдене, недалеко ушедшем от своих варваров-прародителей. Поражённый этим фактом мужчина чуть не подскочил с кровати, желая ещё раз всё осмотреть, но не успел, потому что его побеспокоили раньше.
Открыв дверь, в комнату вошли двое имперцев. Один из них тут же подскочил к только-только проснувшемуся человеку и начал его осматривать, одновременно расспрашивать про самочувствие. Второй же сначала получил какую-то информацию от солдат, всё это время стоящих безмолвными наблюдателями по периметру комнаты, а потом встал в весьма недружественную позу и стал сверлить хромого мага нехорошим взглядом.
Если первого Безумец не узнал, но правильно догадался, что перед ним целитель, то вот второго он мог смело назвать. Это был глава организации под прямым руководством Звёздного Синода, его смело можно было назвать Тайным Канцлером. Он и его люди, подобно Тайной Канцелярии, выполняли секретные поручения Жрецов, вели шпионаж, и, подобно Ордену Храмовников нового времени, являлись личной гвардией Синода, и выслеживали, и карали еретиков, посмевших покуситься на святой лик Древних Богов. Этот командир, как и его возвышенные хозяева, откровенно терпел невзрачного на вид, но могущественного магически магистра, поскольку заметное безразличие последнего можно было запросто отнести к еретичеству. Однако, как ответственный за безопасность, он признавал, что уж лучше среди приближенных Верховных Жрецов будет кто-то такой — чрезмерно полезный своими знаниями, проверенный долгой службой Синоду и абсолютно безразличный к гонке за власть и влияние других магистров, — чем какой-то чужой человек со стороны, от которого только и жди предательства. Так что Канцлер хоть в гости на бокал вина чудаковатого учёного никогда бы не позвал, но и вмешиваться в его работу, организовывать травлю тоже бы не стал.
Безумец мог бы отметить, что сейчас пронзительный взгляд кажется чем-то непривычным, да только более шокирующим было то, что этот человек вообще сейчас стоит перед ним. Если Канцлер когда-то и жил, то это «когда-то» было тринадцать веков назад, и магистр его никак не мог встретить в настоящем Тевинтере. Маг нашёл единственное этому оправдание: всё происходящее сейчас — это также сон, Тень, происки демона. Однако когда он про себя воскликнул, что не будет вестись на очередную уловку, то ничего не получил в ответ. Ни голосов, попытавшихся его убедить в обратном, не возникло, ни он не начал чувствовать этот мир как-то иначе. Только солдат вопросительно глянул на целителя, требуя разъяснить странное поведение выжившего.
