От подобного заявления Канцлер сначала опешила от его нелогичности, а потом и вовсе преисполнилась возмущениями. Она не могла понять, как человек, которого она хвалила за ум, за образованность, за разумность, может говорить такие вещи, которые по абсурдности сопоставимы с божественными хотелками Корифея. Так Старший хотя бы безумен, его мотивы уже слабо поддаются анализу с точки зрения благоразумности, но второй магистр-то — нет, она была в этом уверена.
— Разве вы не понимаете, что ваше стремление невозможно? Всегда найдётся тот, кто окажется сильнее вас, — однако Канцлер не была бы самой собой, если бы позволила себе, поддавшись эмоциям, кричать, поэтому получив возможность переварить услышанное и первые порывы гнева, она спросила уже весьма сдержанно.
— Понимаю. Но разве это не к лучшему? Если идея является недостижимой, то путь к ней никогда не будет завершён, а смысл жить — потерян, — ответил Безумец и лишь улыбнулся возмущённому Канцлеру в ответ так кротко, обезоруживающе и без былого задора.
Эта улыбка схлестнула гнев с мыслей Лелианы и позволила ей осознать истинное положение дел.
Он понимает, всё он прекрасно понимает. И что его стремление — путь в никуда, и что в любой своей вылазке в древние развалины может встретить бесславную смерть, и что его безразличие к жизни своего мира — совсем не достойный пример для подражания. Но по-другому он уже не может.
Лелиане даже показалась судьба этого мага ироничной. Он имеет поразительный магический дар — у него были силы, чтобы добиваться желаемого, настаивать на своём, дать отпор врагам. Он умный и свободомыслящий — он будет действовать не сгоряча, а взвешено и обдумано, он открыт для новых идей. Он силён духом — после пережитого, после уничтожения всего его маленького мира, после таких травм многие бы опустили руки, но он встал, чтобы вновь научиться ходить. И это женщина ещё не хотела вспоминать Тень, в которой она не смогла распознать даже лёгкую иллюзию, а магистр в её глазах совершил самое настоящее чудо — преодолел куда ещё более страшные иллюзии, задевающие самые сокровенные стороны его личности, буквально переступил через свои травму, боль и страхи. Совокупность всех этих качеств могла позволить ему стать воистину героем своего времени, легендарным человеком. Лелиана признавала, что хотя он и мог стать ещё хуже Корифея, более алчным и безжалостным, потопить собственную страну в крови, сполна соответствовать стереотипам юга о тевинтерских магистрах, но с той же вероятностью он, наоборот, мог стать спасением для своего народа, раскусить обман Древних Богов, не допустить Мор и осквернения Золотого города.
Но как бы там могло быть, теперь не узнает никто, ведь одна единственная трагедия, один единственный поступок недалёких и мелочных имперцев, уничтожила всю жизнь молодого магистра. Теперь Канцлер окончательно поняла, в чём заключается символизм нового имени мужчины, о котором он ей сказал ещё в Денериме. Фауст умер ещё тогда, на Имперском тракте, а дальше остался Безумец — тень самого себя. Тень идеальная, поскольку он всегда стремился исправить свои ошибки, стать лучше, превзойти себя былого, и главное он сделал это. Да, но тень есть тень — безликая, отстранённая от мира реального, лишённая красок жизни, лишь безвольно следующая.
Эти мысли не нагнали на неё излишнюю жалость или стали оправданием всех прегрешений магистра. Конечно же, нет, ведь, что бы с ним ни случилось, сейчас он — такая же полноценная личность, способная к полному и адекватному оцениванию окружения и своих поступков. Но эти мысли позволили Лелиане понять, как такой благоразумный человек оказался пленником столь абсурдных идей. Если в этих идеях он нашёл смысл своей жизни, источник сил, позволяющих ему бороться даже с собственными страхами, то не ей его осуждать. Уж лучше она будет свидетелем безрезультатных, но ярых и искренних стремлений человека, который, в хорошем смысле, сумел её поразить и продолжает это делать, чем его медленное угасание.
Тем временем на острове и между ними снова наступила тишина, но не такая как раньше. Не тяжёлая от угрюмости мыслей и беспокойств, которая пришла в первое время после пробуждения от Тени. Не тягучая и неловкая между двумя собеседниками, которым было, что сказать друг другу, но они слишком медлили и путались в своих мыслях, которые хотели озвучить. Сейчас тишина была приятная, когда все вопросы заданы, волнения развеяны, и остались лишь они одни — два приятных друг другу собеседника.
— Леди Лелиана, предвещая ваш скорый уход, могу ли я попросить вас об услуге?
Лелиана улыбнулась, потому что была уверена, что к прошлому их разговору они уже не вернутся, и Безумец спрашивал о чём-то совсем отстранённом — не зря задор в его белых глазах вернулся.
— Я вас слушаю, — кивнула женщина, предвкушая услышать что-то необычное, потому что он не просил об обоюдной помощи, а об услуге — незначительной просьбе, которая даже не требует оплаты.
