— Вам следует быть осторожным с такими словами, господин Фауст! — тут же нахмурилась Лелиана от обвинения, что святая пророчица-мученица могла быть магом.
Услышав подобное кощунство в юности, она бы точно тут же схватилась за кинжалы. Да, впрочем, женщина и сейчас была недалека от подобного решения, если бы узнала, что магистр решил шутить. Но он не шутит — рассуждает, значит, у него есть доводы. А их Лелиана всегда готова была услышать.
— Как я и сказал, это лишь мои предположения, — пожал плечами Безумец так беспечно, будто бы и не понимал, что за подобные слова при церковниках его сразу бы ожидала судьба Пророчицы — смерть на костре, только бесславная. — Согласно Песне Андрасте могла оказывать поразительное влияние, буквально проницать своими словами, вести за собой толпу, подобно сильному магу энтропии. Так же Создатель с ней лишь разговаривал, подобно духу или демону. Я не стремлюсь очернить, без преувеличения, легендарную личность вашего мира, поэтому допускаю, что в деяниях Андрасте не было корысти. Рождённая в варварском племени, она не получила достойного образования, а значит, вполне могла оказывать магическое внушение непроизвольно и спутать по незнанию голос существа из Тени с божественным явлением. И она действительно верила, что несёт «Его» волю. Предательство же Маферата заключалось в том, что он распознал влияние, оказываемое на неё духом, или одержимость — если это был демон, — и согласно своей аламаррской природе нашёл единственное спасение для жены — смерть. Смерть через огонь, чтобы буквально выжечь «мерзкую» магию и очистить её душу — не удивлюсь наличию у варваров и таких обрядов, ведь я читал об ещё более диких традициях. Я считаю это достовернее официальной версии Церкви, в которой гениальный полководец предал свою же жену из ревности к аморфному голосу и обрёк её на ужасную смерть, но при этом сохранил все её учения и светлую память о ней.
От слов мужчины Лелиана могла только покачать головой. Как бы стройно он ни говорил, но к его словам нельзя прислушаться. Что б Андрасте оказалась магессой — да это еретический абсурд!
— Если вы захотите вступить со мной в полемику, то заранее советую не тратить силы зря. В данном вопросе существует лишь паритет: как я не смогу доказать истинность моей теории, так и вы не сможете её опровергнуть. История Андрасте переписана до неузнаваемости, и истина неизвестна никому.
И Канцлер согласилась в бессмысленности возможного спора, поэтому просто мысленно похвалила мужчину за смелость, поскольку видела, что всё, сказанное им, не было желанием задеть её чувства, а просто — попыткой разобраться в истории. И ведь разобрался, как умел, по-тевинтерски: впихнул даже сюда историю про несчастных магов.
— Вы читали Песнь Света? — тогда позволила себе Канцлер выразить хотя бы удивление.
— Разумеется, мне было интересно изучить суть вашей религии.
Теперь Сестра Соловей могла похвалить и за уважение, которое он проявил к чужеродной ему религии. Не фыркнул, не стал осуждать и оценивать, опираясь только на слухи и слова других, а изучил трактаты самостоятельно.
— Вы были приближенным к Синоду, а значит, больше прочих имели возможность повлиять на жрецов. Позвольте узнать, магистр Фауст, почему вы сами не пошли на то, о чем говорите, не постарались исправить ошибки, хотя видели их? — не могла не спросить Лелиана, поскольку посчитала их положение весьма схожим. Только если он её убеждал, что она, даже потеряв веру, ещё может помочь Церкви, то сам этим советом он не воспользовался.
— У меня были возможности, вы правы. Но с тех пор, как во мне зародилась, воистину, одержимость идеей поиска и накопления всевозможных знаний, всё иное меня перестало волновать. Даже если это «иное» — судьба моей Родины, — признался Безумец.
Он знал об эгоистичности его аполитичных убеждений, да и общего безразличия, но говорил о них смиренно и спокойно, поскольку измениться он бы мог ещё тогда, в молодости, но сейчас убеждённости столь плотно срослись с ним, что маг и помыслить уже не захочет о другой жизни, как бы его ни пытались пристыдить. Лелиана это понимала, поэтому и не стала как-то либо выказывать своё осуждение.
— Вы собираете редкие знания, но никому их не передаёте, подобно коллекционеру храните их только у себя. Зачем они тогда вам нужны? Хотите за счёт знаний, которые будут известны только вам, стать сильнее, чтобы отомстить за то… что с вами сделали? — продолжила Соловей предпринимать попытки приблизиться к ещё более лучшему пониманию человека, которого она не считала безумцем, и значит, у его поступков есть мыслимые мотивы.
После того, как женщина вспомнила увиденные в Тени образы из жизни магистра и что именно с ним сделала чужая ненависть, она посчитала, что переживший такое человек весьма ожидаемо мог зациклиться на мести от ненависти, от обиды, от вины и от горя.
— Я уже отомстил, — но сновидец разрушил её догадки, отрицательно мотнув головой.
— Тогда что? — даже нетерпеливо произнесла тогда шпион.
— Мне нужны знания, чтобы стать самым сильным магом. Только так я не допущу былых ошибок.
