И с этой целью Безумец, несомненно, глянул на свою многострадальную руку. Созданием разрывов он не занимался вплоть с Денерима, помня, какими истощающими для него вышли последствия. Однако много с того времени изменилось: Якорь уже давно не просто чужеродная сущность на его ладони — теперь зелёный свет захватил почти всю руку. Мужчина, как и планировал, посетил несколько мест, в которых необходимо было закрыть разрыв. Он хотел хоть сколько-то осознанно руководить процессами, которые происходят, когда он просто «взмахивает рукой», чтобы при одном шансе закрытия Бреши не допустить ошибку. С одной стороны, своего он не добился: понимать эти процессы, как обычную магию, он не научился. Даже для него многое всё ещё выглядело, как просто «взмахнуть рукой», и, кажется, с этим пора бы смириться, поскольку вне понимания жителей недремлющего мира бессмыслие Тени. С другой стороны, Безумец к удивлению для себя отметил, что больше выжигающая боль не преследовала его постоянно, а ещё необязательно теперь ему поднимать руку — достаточно только сосредоточиться, мысленно направить, и Якорь сделает всё остальное.
Раз его больше не раздирает боль, значит, его рука ему уже не принадлежит, и Якорь не воспринимает её чем-то враждебным и не хочет отвергнуть. Несомненно, это пугало: если у магистра начались проблемы с моторикой, стоило Якорю начать поражать всё больше поверхности его тела, то что с ним случится, когда зелёные свет по кровеносным сосудам доберётся до сердца? Явно ничего хорошего. Но справедливости ради кусок Тени разрешил себя использовать. Вон и разрывы ему поддаются без проблем, а во время разговора с архонтом — сама магия Тени поддалась.
Не то, что бы Безумцу хотелось разменивать свою жизнь на что-то неконтролируемо могущественное, однако пятиться и отказываться от шанса, которого он бы никогда не получил в родном мире, — глупо.
Конечно, здесь Завеса не так повреждена, как в Денериме из-за Мора и смерти архидемона, но и у него уже иное восприятие метки, поэтому мужчина недолго сомневался, а после начал разбинтовывать ладонь и закатывать рукав. Пусть Якорь повреждений своему носителю прежде не наносил, однако он становится всё менее стабильным, а магистру не хотелось из-за собственного недосмотра подпалить шёлковую ткань, которая уже столько времени спасает его руку от любопытных глаз, или любимую мантию. Также ему пришлось отойти как можно дальше в тень, чтобы засветившиеся линии до последнего никто из противников не смог рассмотреть.
Когда приготовления были закончены, магистр в последний раз взглянул на чёрное ночное небо, нехотя освещаемое из-за облаков луной, и приступил. Безумец не стал поднимать руку или закрывать глаза: решил продолжить учиться орудовать Якорем, как привычной ему магией. Ну или хотя бы попытаться. Заодно хотелось ему всё увидеть собственными глазами.
Чтобы прорвать Завесу, Старшему дважды понадобилось колоссальное количество энергии. Безумцу же в прошлый раз для этого пришлось использовать эльфов. Однако мужчина не забыл гениальную идею, к которой его подтолкнул, сам того не понимая, Хоук: зачем тратить колоссальное количество энергии на «пробив» Завесы, тем самым рискуя получить непредсказуемый результат, если можно точечно воздействовать на её «шрамы»? Магическое пространство давно уже не столь ровное и идеальное, каким было в первые века после своего создания, — сейчас оно всё испещрено шрамами. Брешь его только ещё сильнее подтачивает, не даёт стабилизироваться и начать восстанавливаться. И если пропустить поток энергии через подобный шрам — что как раз Якорь и позволяет сделать, — то он не выдержит и разойдётся, образуя небольшой разрыв. А последнее для Безумца было важно, поскольку он не хотел повторять опыт не только Корифея, но и свой собственный и создавать что-то разрушительное.
Вырисовав всё это у себя в голове, магистр дал команду метке. Разумеется, эти процессы сложнее тех, которые требовались, чтобы разрыв закрыть, и кусочек Тени вновь будет недоволен, что его пытается использовать выходец из мира осмысленного. Как в доказательство этому, вскоре кровеносные сосуды на руке сновидца вспыхнули, сама рука загорелась, подобно завесному огню. Безумец почувствовал боль в плече, убедившись, что эта часть руки ему пока что принадлежит, потому что всё, что ниже: предплечье, запястье и кисть — никак не ощущалось, хотя уже вовсю пылало магией Тени.
