Заодно магия, до боли поразившая старика, вернула его в реальность, дала понять, что он не один. Сначала маг слегка приподнял голову, убедился в своей догадке и в том, что перед ним стоит чей-то силуэт, потом он готов был вновь поникнуть, не ожидая каких-то сюрпризов от своего тюремщика. Но, на мгновение задержав взгляд на силуэте, старик уже с изумлением для себя осознал, что перед ним незнакомец, поэтому, наоборот, поспешил в меру своих сил поднять голову, чтобы осмотреть тёмную фигуру с тростью в руке. Безумца из-за тёмного плаща и капюшона также тяжело было осмотреть, однако старику увиденного хватило сполна. В его потухших, сломленных глазах, что показались из-под капюшона, даже блеснули интерес и надежда.
— Кто вы? — не размениваясь на любезности и формальности, сновидец спросил наиболее скупо и беспристрастно.
Пленник вздохнул, выразив или усталость, или ворчливое нежелание отвечать. Но в любом случае сдерживающему заклинанию это не понравилось, и купол тут же покраснел, но не как до этого в том месте, к которому приблизилась рука сновидца, а полностью. Лицо пленника тут же искривилось в гримасе боли, раздался его стон. На этот раз купол наказал его куда сильнее, чем от близости постороннего, и не закричал он лишь из-за собственного бессилия.
— Магистром Эрастенесом зовусь. Учёный. Лучший специалист по Древним Богам во всем Минратосе… нет, во всём Тевинтере, ох… Когда-то. А сейчас — руина, золочённая оболочка, кою покинула бабочка, — еле слышно прохрипел пленник, облизывая потрескавшиеся, а теперь незначительно кровоточащие губы, но это ему не помогло, потому что во всем его организме влаги осталось не больше.
Безумец внимательно следил за стариком, поэтому мимо него ничего не прошло: ни реакция заклинания, ни странность речи. На свой вопрос он не ждал столь прямого ответа, тем более от гордого магистра, но очевидно, такая его покладистость неспроста. Значит, этот оберег не только удерживает магистра в ловушке, но и заставляет либо отвечать на любой вопрос, либо вообще говорить только правду.
Безумец знал, что за магистр перед ним: наставник одного молодого вора и бывший хозяин Кальпернии, о котором последняя наговорила предостаточно нелестного.
— Вы были похищены Венатори?
— Нет. Покорный слуга, тень, безмолвная, ползущая следом Его величию… — снова купол покраснел, а истощённого старика чуть ли не пополам от боли скрутило. Видимо, заклинание посчитало, что в его словах было недостаточно искренности. — Он пришёл в ночь, я думал: за реликвиями, рукописями, знаниями, но он забрал её, мою верную рабыню. Она последовала покорно, не мог я этого предсказать. Надлежало и мне уподобиться, преклониться.
Безумец только усмехнулся, подтверждая своё давнее заявление, что Эрастенес с его другом, Анодатом, никакие не учёный. Павлины — да, но не учёные. Старик даже не видел в девушке, у которой есть потенциал стать самым сильным магом-лаэтаном, мага, лишь — безынтересного раба. Иначе бы не удивлялся, почему вроде бы верная рабыня его тут же бросила, когда к ней обратился Старший, увидевший в ней талант и взявшийся его раскрыть хотя бы на словах.
— В таком случае, если ваша служба была добровольной, зачем вас заключили в эту ловушку?
— Не ловушка — оковы. Лишающие воли. Свободы. Поручено мне было их изучить. Пролить свет на творение предков. Это работа была лучшей, коих касался я… — вдруг снова старый маг взвыл и заскулил. Видимо, заклинанию не понравилось и то, что магистр ушёл от ответа в ностальгические брюзжания. — Но мои оковы — лишь проба. Её же будут шедевром.
Теперь Безумец был уверен, что именно этот магистр — автор беспорядка на столе из множества черновиков, и именно он является, как писала ему в отчёте Лелиана, учёным, которого отправили в храм. Значит, он изучал это сдерживающее заклинание, переводил и разрабатывал методику его использования, а когда он закончил, Корифей сделал из творца первого подопытного его же творения. Хотел сновидец сказать, что это был весьма расточительный поступок, однако признал, что он ожидаем. Раз Старший так тщательно прячет от Кальпернии этот храм, то он и не выпустит из него никого. А так зато сразу двух зайцев убил: и свидетеля своих планов заткнул, и заклинание испытал.
— Её? — тут же зацепился магистр за намёк, что это заклинание было изначально предназначено для девушки.
— Ради Кальпернии погублен я. Надлежит ей стать сосудом ради спасения Тевинтера.
— Что должен вместить «сосуд»?
— Того мне неизвестно… — признался Эрастенес, но новый магический разряд, прошедший по телу, заставил его в панике искать ответ хотя бы в виде предположений. — Сила… Сила должны быть. Сила, подобная силе Уртемиэля, восставшего из пламени. Но сосуд не может иметь силы воли, свободы. Сосуд не должен лгать. Её сдержат, наденут оковы. Железом обуздают молнию. Не ведает она…
