То, в каком виде предстали перед двором управленцы Инквизиции, точно ещё долго будет темой для обсуждения в дворцовых беседах. Парадный костюм каждого советника был практически аналогичен другим, одного кроя. Строгий однотонный камзол, плотные перчатки, не дающие увидеть рук, кожаные сапоги с высоким голенищем, и только полоска ткани, перекинутая через плечо и подпоясывающая обмундирование, разбавляла эту строгость, являлась украшением. Женщины Совета пренебрегли красотой и искусностью платьев, чьи подолы стелются по полу, ошеломляющими головными уборами и богатыми украшениями, которые являются показателем материального достатка носительницы, а командор не нацепил на себя уйму медалей и гиперболизированной металлической «атрибутики» доспех, чтобы под светом люстр на потолке не блестеть ярче золотых статуй львов, подобно Великому Герцогу. Неудивительно, что одеяние Инквизиции многие дворяне посчитали неуместным, пригодным для каких-нибудь военных парадов, но никак не для императорского бала-маскарада. Но советники это и задумывали: уже с порога они показывали, что являются не гостями сегодняшнего вечера, а приглашённой независимой стороной, на правах организации, заявившей себя и как миротворческой, надзиратели мирного протекания переговоров. И на их лицах не было масок — миротворцам нечего скрывать.
Пока по залу звучали регалии каждого советника, двор мог оценить, с каким точно неслучайным ровным шагом они шли. Одинаковой в общих чертах одеждой и маршем ровной шеренгой, в которой никто не выйдет вперёд или скромно не отстанет сзади, они давали понять о своём единстве. У возрождённой Инквизиции нет Инквизитора, нет и конкретного лица, который бы держал в своих руках всю власть ордена, столь быстро набравшего силу. Есть только Совет — объединение людей, искренне преданных идее спасения мира от проклятого порождения тьмы и действительно делающие всё возможное, чтобы этой цели достичь. И хотя таким безмолвным заявлением каждый из советников оказывается в центре внимания, и все глаза двора будут направлены на них в одинаковой степени, а ошибка каждого неблагоприятно скажется на репутации всей Инквизиции, но они смиренно приняли свою роль и ответственно к ней подошли, будь то тайный убийца, предпочитающий оставаться в тени, или солдат, готовый лучше ещё раз штурмовать крепость, переполненную демонами, чем оставаться в приторно лживом орлейском обществе знати. Инквизиция так успешна и сильна благодаря единству и сплочённости Совета. И никто сегодня не должен усомниться в том, что единство это разорвать невозможно.
И дабы подчеркнуть, что Совет — это не какая-то там абстракция, посланная милостивым Создателем, а весьма конкретные люди, чьим трудом вершились все воспеваемые успехи Инквизиции, их парадные костюмы сколь были схожи, столь же и отличались: у каждого найдётся какой-либо отличительный атрибут, согласно исполняемой им роли в Совете.
Одеяние Леди Посла, например, даже при всей строгости нельзя не назвать изящным. Более длинные полы камзола отдалённо напоминали подол платья, лента не стягивала, а изящно подпоясывала, небольшой каблучок придавал визуальной лёгкости ногам, закованным во вроде бы грузные солдатские сапоги, а высокий пучок волос с вплетёнными косами хоть и не сравнится с конструкциями на голове некоторых орлесианских дам, зато придавал сложности, загадки, которых ни один солдат себе позволить не сможет.
Одеяние Тайного Канцлера, наоборот, было самым строгим, в заметно более темных тонах, без единой болтающейся лишней ткани, даже лента будто была намертво пришита, чтобы ненароком в самый неподходящий момент не отвязалась. Если присмотреться получше к сапогам, можно заметить, что сшиты они были на самом деле по-иному, из гораздо более фрагментированных кусков кожи, чтобы даже высокое голенище сапог по минимуму стесняло в движениях, а мягкая подошва без каблуков позволила добиться привычного тихого шага. В итоге такая точная подгонка обмундирования позволила женщине даже в парадном костюме вполне без ограничений исполнять роль Левой руки, а привычки барда помогли ей даже в скудном на складки и карманы одеянии вооружиться до зубов.
