Из Тени (Dragon Age) полностью

Той же уверенностью не могла похвастаться Кассандра Пентагаст, хоть не один раз перечитывала доклад и Варрика, и Хоука и обдумывала сказанное рыжей авантюристкой. За этот относительно немалый срок, более года, отношение к магу изменилось. Давно уже пришло смирение, что по их миру бродит первое порождение тьмы и он не хуже своего сородича, хотя бы потому что не спешит переделать мир под своё безумное виденье. Эта мысль стала именно привычной, не вызывала страх, тем более, со слов Лелианы, второй магистр не является инициатором того страшного, судьбоносного ритуала — всего лишь исполнителем, которого по воле Создателя занесло в Тень вместе со своими хозяевами-жрецами. Но совсем не значит, что можно говорить о дружелюбии, доверии и прочем бескорыстии — в понимании Искательницы это было бы фатальной ошибкой. Ещё каких-то пять лет назад этого малефикара храмовники бы убили без всяких разбирательств или усмирили без зазрений совести, ведь никто не посмеет сказать, что маг неопасен, непорочен. Сейчас же в вопросах Кругов и магов изменилось многое, но никак не правда. С падением Кругов маги получили свободу, возможность бороться за свои права, жизнь и права на жизнь, но и стали бесчинствовать разные крайности людских пороков — малефикары, вроде этого мага, на которых отныне тяжелее найти управу, но это не значит, что нужно говорить об их невиновности. И мысли о магистре каждый раз заставляли воительницу хмуриться: она не собиралась забывать свои старые привычки, но до скрежета в зубах готова была мириться с тем, что маг, каким бы он ни был, должен жить, поскольку он им нужен и при этом не создаёт, в отличие от Корифея, бедствий, прогнозируемых когда-то.

— Он убийца. Ради своих целей он пойдёт на любые средства — то, что случилось в Денериме, это доказывает, — решила напомнить Кассандра своей соратнице об опасности мага, которого она даже умудрилась впустить в самое сердце Инквизиции — в Скайхолд.

— Я тоже. И Совет нередко прибегает к моим способам устранения наших врагов. Единственная разница в том, что я действую на благо Инквизиции, а он — на своё собственное.

— Но тебе не доступны такие разрушения, на которые способен он своей магией.

— Однако мои кинжалы «разрушений» принесли не меньше.

Тогда спор двух советниц не продолжился, поскольку он уже переходил в философский: где заканчивается грань между своими и чужими, чтобы говорить, какой убийца действовал на благо, а какого надлежит казнить? А такие раздумья точно были выше практичной и прямолинейной Искательницы.

Сейчас вспоминая их разговор и периодически посматривая на якобы птицу, Кассандра не думала менять хмурость лица, но чего-то более опасного магистр не увидит. Неприязнь, недоверие, ненависть (неизвестно ещё к чему больше: лично к нему или его древнетевинтерскому происхождению) — да, но не угроз и запугиваний. Если маг на самом деле решил действовать на благо спасения мира — его можно и стоит терпеть. Всё же лучше, чем безумие Корифея и недальновидность, глупость и тщеславие Венатори, которые собственными руками помогают порождению тьмы уничтожать свой родной мир. Меньшее из зол, как говорится.

Значит, такие герои ныне угодны Создателю.

Хотя у кого из присутствующих руки не по локоть в крови? Даже Леди Посол способна убить, пусть не оружием, а острым словом, зато не менее подло и хладнокровно.

Верхний ярус главного зала вмиг погрузился в строгое безмолвие, когда громкий голос церемониймейстера объявил о прибытии одних из самых ожидаемых гостей сегодняшнего бала. Когда даже самые болтливые господа и дамы отвлеклись от сплетен, обернулись и глянули вниз, то смогли увидеть четырёх советников, ровной шеренгой идущих по залу для приветственных слов Императрице.