— Вас это удивляет? Ныне вы, южане, не желаете принимать, что ваши предки когда-то жили в Империи Тевинтер и были теми, кого сейчас презираете. Вы не относитесь уважительно к истории доморовых эпох и не сохраняете её. Также и мы не желали принимать, что не всегда наш народ был центром цивилизации, а вёл образ жизни, сродни дикарским южным племенам, нами презираемыми. И вели нас не Древние, истинные, Боги, а ложный анимизм — придуманные нами же духи природы. Что уж говорить о теории прибытия в Тедас — из-за своей древности она и вовсе считается полумистической.
— Вас тоже древняя история вашего народа не заинтересовала?
— Именно так. Изучение эльфийской культуры приносило много больше пользы, чем изучение обычаев диких племён неромениан, которые даже не владели искусством магии крови.
— И это недостаток? — хмыкнула Лелиана.
— Несомненно — это показывает, насколько примитивны были их познания в магических науках. А в то же время у элвен существовала целая цивилизация, построенная на магических знаниях.
Пусть Соловей и не прониклась словами мага, однако дальнейшего спора не было. Да и не было причин для споров: она ведь прекрасно знает, что в изысканиях он был движим исключительно эгоизмом, а не альтруистическим желанием развивать имперскую науку, поэтому с её стороны было бы весьма глупо ожидать услышать какую-то иную позицию.
— Как скоро вы возьметесь за сбор информации о «возвышении»? — спросил вдруг Безумец. Как видно, разговор о превосходстве эльфийской магической культуры вернул его к делам насущным. Впрочем, не скажешь, что он интересовался из стремления поскорее увидеть победу над Старшим — и скорее хотел разузнать о том, что будоражило его больше победы над мировым злом, о силе, сосудом которой Корифей хочет сделать свою подчиненную путём этого самого «возвышения».
— Работы в этом направлении уже ведутся, — заверила его Лелиана, конечно же, в очередной раз поразив своими неугомонностью и расторопностью. Казалось бы, Инквизиция только-только предотвратила теракт в Зимнем Дворце, а Канцлер уже вовсю работает над следующим их шагом в этой войне. — Как только мы узнаем больше, я вам об этом сообщу.
Как бы ей ни хотелось заставить этого человека остепениться, просто засесть в библиотеке Скайхолда и больше не трогать никакие очередные артефакты, которые тысячи лет просуществовали без ведома для мира и лучше бы таковыми оставались и дальше, Лелиана понимала бессмысленность этого. Конечно, маг, который всю жизнь посвятил поиску источников силы, ухватится даже за шанс увидеть (а уж тем более — заполучить) то, в чём Эрастенес видел силу, сродни силе Уртемиэля. Прекратить поиски она не сможет: для них победа над Корифеем первостепенна, как и утаивать результаты этих поисков. В ином случае он пойдёт искать заслуженные ответы в Тени, донимая советников через сны и при этом рискуя привлечь внимание очередного сильного демона. Так что, заверяя в своей честности перед ним, она понимала, что иного выбора у неё всё равно нет.
— Каким образом вы рассчитываете передавать мне эти сведения? Напрямую, когда я окажусь в Скайхолде? — Безумец хоть и услышал то, чего желал, но ещё увидел в словах шпиона очередную попытку запереть его в штабе Инквизиции, поближе к агентам Канцлера и храмовникам Кассандры.
Однако его догадкам вопреки Лелиана и не прятала никаких намёков, зная, что попросту бессмысленно уговаривать этого упрямого тевинтерца: когда он сам решит, что гулять по миру ему опасно, тогда и попросится под защиту Инквизиции, но не раньше.
— В этом нет необходимости — сведения передаст мальчик-маг из Редклифа.
Соловью не нужно было смотреть на лицо мага: по его сбившемуся вдруг дыханию и так было понятно, что он воспринял её слова, как она этого и ожидала. Коварная улыбка как бы подчёркивала, что не только он способен обезоруживать словами. Впрочем, Безумца не удивило то, что мальчик, чьим юношеским максимализмом магистр и воспользовался, был раскрыт. Он абсолютно неопытен, поэтому, по предположениям мужчины, должен был попасться, когда заигрался в шпиона и решил вскрывать секретные письма.
— Почему вы позволили ему продолжать докладывать мне о делах Инквизиции? — именно это поразило мужчину. Когда правда вскрылась, от юного мага должны были избавиться сразу.
— Я с ним побеседовала, — весьма обыденно ответила Канцлер, но даже магистр не решился уточнять подробности этой «обыденной» беседы. — Он рассказал мне, что вы требовали от него только общей информации о деятельности Инквизиции, и даже умышленно старались избегать наших секретов. Я не увидела в этом прямой угрозы и расценила ваш подлый ход как вынужденную попытку хоть от кого-то узнавать о происходящем в чужом вам мире. Поэтому пока ваши запросы оставались столь же не провокационны, я позволила мальчику вести деятельность двойного агента в качестве жеста доброй воли. Вам же лучше его ценить и дальше.
— Не смею злоупотребить оказанным вами доверием, Лелиана, — Безумец, слишком уже впечатлённый благоразумной расчётливостью Канцлера, и не мог бы сказать что-то иное.
— Хорошо.
