Как магистр и сказал, территория храма — это гористая местность, а сам комплекс буквально врезан в каменистые образования. Внешняя стена и расположенный под ним проход также построены на месте умышленного «среза» горы. И отряд ещё больше убедился, что при строительстве проводили искусственное изменение ландшафта, когда оказался на той стороне тоннеля и их взору открылась огромная, но слишком ровная расселина, ставшая с точки зрения военного дела непреодолимым рвом.
На противоположной стороне обрыва был виден заросший горный массив, на котором водрузился воистину огромный, величественный храм, под дну расселины бежала бурным потоком река, поблизости гудел водопад, сбрасывая в долину неизмеримые потоки воды. И на фоне всего этого гигантизма единственный мост через ущелье, путь к храму, был смешон в своей миниатюрности. Казалось, что будь расселина менее глубокая, и потоки воды давно бы его снесли. Но это точно казалось, потому что разрушения святилища от времени были заметны, массивная внешняя стена и вовсе во многом разваливалась, а вот мост был нетронутым совершенно — эльфы точно знали, какую часть храма надо строить самой крепкой. Столь крепкой, что даже идущий сейчас рядом бой никак не вредил древней конструкции — и мост точно выстоит, даже если на него усядется дракон.
У самого выхода отряд наткнулся на тела врагов, нашпигованных стрелами — защитники встретили вторженцев градом стрел. Получилось эффектно, даже доходчиво, и вполне могло отвадить желание у иных мародёров лезть дальше, однако венатори, фанатично преданных безумному норову Старшего, это не остановило. Когда Инквизиция подоспела, сражение уже подходило к концу. Часовых было меньше, поэтому их преимущество во внезапности вскоре сошло на нет, и они начали отступать.
— Презренные черви, как и все вам подобные. Ваша жалкая агония и сопротивление не скроет Источник от его истинного хозяина, — раздался хриплый и рычащий, но при этом довольно-таки рассерженный голос порождения тьмы.
Члены отряда, которые правильно решили не вступать в противостояние третьей стороной, при словах об «Источнике» ожидаемо с недоумением переглянулись между собой, но пока не найдя ответа, вновь выглянули из укрытия, чтобы наблюдать развязку. А развязка уже скоро наступит — это понятно по тому, что Старший нетерпеливо решил сам выступить против эльфов.
Корифей предпочитает произносить помпезные речи и пугать одним своим появлением — видимо, в его безумном понимании так и должен вести себя бог, однако на действия он тоже не скуп, весьма решителен и беспощаден. Буквально сейчас он с поразительной лёгкостью оторвал голову последнему самому смелому Часовому, отбросил его словно игрушку, а затем стремительно начал приближаться к оставшейся группе защитников. Сквозь капюшоны было видно, как кривились лица, клеймённые валласлином, в гамме эмоций. Элвен были в ярости — по рваным движениям видно, как они хотели наброситься на существо, что убивало на их глазах сородичей да ещё глумилось над этим, но каждый раз благоразумие и воинское самообладание заставляло их отступать. Они были порядком растеряны и даже напуганы, так как не понимали, что за неубиваемая тварь перед ними. Тело уродливого куска лириума стало главной целью эльфийских лучников. Стрелы, которые смогли пробиться через сплав живой кожи, красного лириума и черного металла, до сих пор торчат в тех местах, где обычно у живых находятся самые важные органы, и ничуть не доставляют проблем. Корифей сам обломал несколько особо мешающихся древков и даже не покривился, а застрявшие наконечники и вовсе его не заботили. Однако, несмотря на такую демонстрацию своего божественного бессмертия, совсем отчаявшимися эльфы не выглядели, а были серьёзны и собраны. И они отступали вполне выверенно, а не хаотично. Как будто вели врага в ловушку.
Этих намерений не заметили венатори, раззадоренные боем и наблюдением за свершением очередного триумфа своего идола, уж тем более их не заметит Корифей, а вот у Инквизиции была куда более лучшая позиция для наблюдения. Отметив этот факт, отряд отвлёкся и осмотрелся. Если внимательно присмотреться, то над всем горным образованием в воздухе можно обнаружить странное мерцание, магическое искажение. Однозначно, тому причиной была слабость Завесы и слишком много магии вокруг — они ещё не успели войти в сам храм, а уже даже сопорати могли почувствовать, что это место полнилось магией. Не зря Якорь активировался, и едкий зелёный свет был прекрасно виден из-под тёмной повязки, а лицо хромого мага стало напряженным, почти искажённым оскалом в качестве попытки стерпеть точно усилившуюся боль. Однако Безумец ещё раньше также оказался прав в том, что храм окружён защитным барьером — и сейчас видимое мерцание было его проявлением. И барьер, действительно, столь сильный, что не только остановил любопытную птицу, а даже вынудил Старшего не использовать своего дракона, который бы дал ему абсолютное превосходство во время штурма храма.
