— Когда Корифей войдёт в храм, моё участие здесь уже не понадобится — Каллен закончит зачистку. А вот вам лишние руки пригодятся, если храм, действительно, обитаем, — ответила Соловей.
Когда соратница получила ответ, напоследок с недоверием смерив рядом стоящего мага взглядом, и ушла, Лелиана вновь обратилась к собеседнику.
— Я поговорю с Кассандрой, — заверила женщина, что они дадут шанс магу разобраться со своей ученицей. — Однако имейте в виду: Кальперния должна быть отстранена от командования Венатори в любом случае, но если у вас получится этого добиться мирным путём, то ответственность за все дальнейшие её действия будет возложена на вас.
— Я ответственен за её действия с тех пор, как взял над ней наставничество, — кивнул Безумец, соглашаясь со словами Лелианы и заодно заверяя, что если магесса после вскрытия правды поведёт себя иначе от предполагаемого, зловредно для Инквизиции и учителя, то рука его не дрогнет сделать необходимое с девчонкой-венатори, ставшей опасной.
Остаток пути, до третьего кордона, штурмовой отряд пробирался в том же темпе, нигде надолго не задерживаясь, не любуясь обманчивой красотой леса. А обманчивая она, потому что местная фауна не менее опасна, чем скрывающиеся в зарослях таинственные стражи.
Когда же марш-бросок был выполнен и они добрались до места назначения, то сразу смогли оценить, что расстановка сил изменилась с тех пор, как магистр здесь был: венатори смогли сломать защиту врат храма и под командованием Корифея через них прошли, а солдаты с Калленом во главе подоспели и теперь разбирались с противниками, которых оставили у входа, чтобы задержать Инквизицию. Напор союзной армии оказался столь велик, что прибывшему отряду осталось лишь оказать помощь в добивании врагов, и совсем скоро им открылся свободный путь вперёд.
Советники собрались в последний раз обсудить свои действия, скоординировать командора, пока двое других отправятся в храм, а то и вовсе не вернутся оттуда. Пессимистические мысли, конечно, не к месту, однако не рассматривать подобный исход они не могли, потому что вступают, буквально, в неизвестность. В остальных участниках отряда, которые, наконец, получили передышку и короткую возможность оглядеться, тоже виделись эти метания между воодушевлённостью, любопытством перед секретами, которые им встретятся в вроде бы заброшенном тысячелетия назад, но на поверку оказалось обитаемом храме, и закономерным страхом, неуверенностью перед неизвестностью.
Безумец был куда более однозначен в своих впечатлениях, стоял перед аркой, бывшей когда-то воротами, и с интересом изучал статуи волков, по обе стороны охраняющие вход. Это не первая эльфийская святыня, в которую он сунул свой вездесущий тевинтерский нос, поэтому трепета не было, хотя оказаться во многом уцелевшем святилище было даже для него новым опытом. Впрочем, ещё более необычно исследователю-одиночке было осознавать, что это не только его экспедиция и впереди враги, а позади союзники. И тех, и тех необходимо обойти.
— Незабудка, что видит твой скверный взор? Корифей сильно нас опережает? — и как в напоминание о том, что он здесь не один, в думы мужчины беспринципно ворвался задорный голос Варрика.
Обернувшись, Безумец теперь заметил гнома, но отнёсся к его отвлекающей настойчивости добродушно.
— Он совсем недалеко от нас и не стремится удаляться, — ответил Безумец, нехотя прислушиваясь к шуму скверны и указывая рукой на противоположную сторону каменного тоннеля, который скрывался за воротами. — По всей видимости, он встретил сильное сопротивление со стороны храмовой стражи.
По сути, этот коридор даже не преддверие, а лишь округа, поэтому то, что Старший пока ещё даже не оказался в храме, а уже получил проблем, радовало.
— Если не повезёт, то сможем пробраться мимо Корифея, пока эльфы его донимают.
— А если повезёт?
— Споткнёмся о его труп.
Сновидец искренне рассмеялся. Мастер Тетрас — личность весьма противоречивая, чьи характер и манера речи могут как вызывать симпатию, так и страшно раздражать, однако чарующего задора у него не отнять — после его слов уже любая, даже самая паршивая, ситуация будет ощущаться лёгкой прогулкой.
Кассандра, слыша их разговор, тревожно поправила в руке щит, Лелиана — лук, перекинутый через плечо, кто-то принялся заново застегать наручи, будто они норовили свалиться с руки. Такую волну тревожности породила общая мысль, что скоро им придётся столкнуться лицом к лицу с уродливым порождением тьмы, которого не видели со времён Убежища. Гораздо легче бороться с его приспешниками, воспринимая Старшего как эфемерное, абсолютное зло, но совсем другое дело выйти на бой с ним самим, противником, которого даже убить-то нельзя, что точно не способствовало душевному подъёму.
Но промедление будет стоить им дороже, поэтому вскоре отряд выступил вперёд на территорию храма Митал.
