Несмотря на то, что в первые минуты после пробуждения Канцлер встретила его весьма нелестно, с сомнениями в его сознательности, в дальнейшем напряжение, заполнившее маленькую комнату, начало спадать, а вслед нему уходили недоверие и ожидание худшего. Когда женщина наклонилась, а её рука коснулась сначала лба, потом щёк мужчины, то на её лице уже не было былой пугающей грозности. Так она проверила его температуру, а не найдя былых признаков жара, Лелиана смягчилась ещё больше. Огладила пальцами контур лица, точно убеждаясь, что знакомые острые его черты остались неизменны. В нежных, едва осязаемых, прикосновениях убрала спадающие на лицо черные волосы, чтобы ничего ей не мешало видеть его глаза, которые не хуже слов могли ответить на её вопросы.
Конечно, в первую очередь, она подошла с целью разузнать об его самочувствии, убедиться в неопасности и адекватности мага, и вовремя среагировать, если всё же выяснится обратное. Но когда сомнения были развеяны, от формальности можно было отойти. Она о нём беспокоилась искренне — и это было видно в её заботе, переживаниях, молчаливом любовании. И в улыбке, появившейся после того, как она увидела знакомый огонь неугасающей жизни в белых глазах, пусть и хранивших сейчас усталость.
Всё это ожидаемо, учитывая, к чему пришли их отношения и что им было (сначала из расчётливости, потом из искренности) сделано для сближения с опасным шпионом, не зря же Безумец, когда понял, что сил покинуть Скайхолд у него нет, выбрал именно её покои. Однако сомнения были и у него. Тайный Канцлер всё ещё могла поступить с ним так, как привыкли поступать сопорати с магами: отправить на растерзание храмовникам. Но ему, его опыту, действительно доверились, дали шанс во всё разобраться самому, как он и просил. А в уязвимый для него момент, когда он не мог даже адекватно воспринимать реальность, и вовсе проявили заботу. И не могло быть у него коварного злорадства — только искренняя благодарность и способность по достоинству оценить такой благодушный жест к его сомнительной персоне. Поэтому мужчина и сам улыбнулся, а его перебинтованная рука легла на её руку, нежно поглаживая, что усилило момент их невербального взаимопонимания.
Изначально у них обоих были вопросы: о его состоянии — у неё и о её великодушном гостеприимстве — у него. Но они так и не прозвучали за ненадобностью: два человека, умеющие получать ответы не только из слов, нашли их сами. И итоги этих безмолвных изысканий оказались теплее и важнее, а глаза как зеркала души были правдивее любых слов.
Сожалеть можно только о том, что этот чудный момент не мог длиться бесконечно: дела ждать не будут. А значит, Лелиана была вынуждена отстраниться.
— Не могу не спросить, леди Лелиана, сколько уже я докучаю вам своим непрошенным визитом?
Разобравшись со своим местонахождением, необходимо было разобраться со временем, поэтому Безумец уже пытался приподняться и заглянуть на улицу через решётчатую бойницу, чтобы оценить время суток. Так он мог сказать, что сейчас ночь, однако этого недостаточно, чтобы судить о длине сна. Желание знать точно и сподвигло его задать вопрос первым.
— Не так много, как вам кажется, Фауст, — заверила Канцлер, понимая, что мужчина потерял течение времени и боялся в своей сонной борьбе пропустить слишком многое. — Меньше суток прошло. Что удивительно, при вашем-то состоянии ещё вечером.
Такой ответ магистра воодушевил.
— Моё состояние заставило вас беспокоиться? — и как следствие приподнятого настроения, следующие слова сновидца уже не обошлись без ехидства.
— Скорее — усомниться, что ваша самонадеянность на этот раз сойдёт вам с рук.
— Сошла, как видите.
— К сожалению. Иначе бы хоть чему-то научились и так бездумно не рисковали, — вернула ему усмешку Лелиана.
Его вытащили из пленяющей дрёмы, и это пошло на пользу. Желание вновь уйти от реальности не было так остро, а свет от свечи не резал глаза. Он мог осмотреться, оценить скромное убранство комнаты таинственного Канцлера, заодно и глянуть на стол, на котором в столь позднее время суток работа велась в самом разгаре.
— Работа в ночное время для вас — обыденность, как я понимаю, — рассудил Безумец. Он сомневался, что только его присутствие помешало барду отправиться на заслуженный отдых, а не работать в ночи. Скорее этот трудоголизм был её нездоровой привычкой.
— Вы как всегда наблюдательны.
— Стоит ли говорить, что такое нарушение режима отдыха вам на пользу не идёт?
— Не стоит: моя подруга уже озвучила всевозможные доводы и смирилась.
— Тем не менее я на стороне леди Монтилье в данном вопросе.
Сколь бы искренней заботой маг ни был движим в своём порицании, но спорить дальше он не стал, потому что Лелиана права: не стоит. Раз уж Жозефина не смогла заставить свою давнюю подругу нормировать рабочие часы, уделять больше времени на отдых, то у него не получится и подавно.
