Безумец был крайне недоволен таким пробуждением, но готов был сначала её выслушать, будучи уверенным, что беспричинно она бы не стала мешать его отдыху.
— Мне кажется, твой морок разрушен — я его не вижу. Значит, на острове посторонние.
Безумец тяжело вздохнул, точно возмущённый, что все проблемы мира сваливаются на него в самый неподходящий момент, и обратился к Тени.
— Он действительно разрушен. Очень искусно. Но магов я поблизости не чувствую.
— Значит, это храмовники. Инквизиции?
Магистр бы очень хотел с ней согласиться. Это предположение девушку напугало, а вот он был уверен, что если бы Совет и послал за ним храмовников, то только ради напоминания, что маг загулялся и пора бы ему отправиться в Скайхолд, как он и обещал. Но…
— Это маловероятно. Сетий имеет куда больше причин для нападения. И кажется… — магистр задумался, — поблизости носители скверны.
— Значит, это храмовники Самсона! — магесса перепугалась куда сильнее. Она тут же вскочила, схватила свой посох, а затем начала рыться в сумке, подготавливаясь к неминуемому бою.
Безумец вслед ей поднялся с кровати, но был куда сдержаннее. С храмовниками в бою он не сталкивался с тех пор, как Инквизиция закончила войну между ними и магами, да и в общем у него не было того панического страха перед этим орденом как у современных магов, тем более южных. Но ситуация ему тоже не нравилась. Храмовники Старшего поражены скверной, непредсказуемы и тем самым намного опаснее.
— Пока они поднимаются, ты успеешь покинуть Башню, — предложила магистресса, заметив сильную сонливость мага.
— Не говори чушь! — мужчина ответил грубо, потому что уже вторая женщина предлагает столь бредовую идею: что бы он бросил их в трудный момент или даже на смерть, а сам сбежал. Это бредово, тем более сейчас, когда их отношения достигли своего апогея.
Но не самые логичные слова девушки были следствием терзания себя виной перед магистром. Ведь если бы её сейчас здесь не было, то он бы спокойно покинул Башню и не рисковал жизнью в бою с красными храмовниками.
— Если бы тебя сейчас здесь не было, то я бы и не узнал вовремя об их вторжении, — точно уловив её мысли, пресёк Безумец дальнейшее распространение сомнений. Это был камень в его огород: если бы не девчонка, то внезапного нападения было бы не избежать. Однако ничего сомниари не мог с собой поделать, и возвращаться в реальность с каждым разом ему было всё труднее. — Выброси это из головы и лучше вспомни всё, что тебе известно о нашем противнике…
Вскоре два маг, прихватив необходимые вещи, перебрались на самый верх Башни — в комнату для Истязаний. Здесь всё также задувал ветер, свет проникал сквозь разбитые витражи, а огромная круглая площадь предполагала простор для манёвра и возможность контроля поля битвы — это было им на руку, потому что встреча мага с храмовниками в небольшом и узком помещении почти наверняка закончится поражением первого.
Красные храмовники неспешно пробирались по Башне, потому что вламывались в каждую комнату — даже запертую — с ноги. Но рано или поздно они будут здесь. И однажды раздались грузные шаги, поднимающихся по лестнице солдат, оттеснив магов на противоположную от входа сторону зала.
Местоположение Цитадели Кинлох сыграло магистру на руку. Чтобы спешно добраться до острова, нужны лодки, а значит, на них невозможно переправить храмовников, которых лириум необратимо изуродовал, превратил в красных монстров, громадных лириумных Чудовищ. И подчинённых, не со столь критичной степенью поражения, но сильной, когда лириум уже всюду заменяет плоть, Самсон тоже бы не мог взять с собой, потому что лодки нужно грести, а на это красные Ужасы уже неспособны. Так что до башни добрались только самые разумные, но и самые слабые из красных храмовников. Хотя степень поражения у некоторых тоже немалая, если судить по красным наростам торчащим прямо из-под забрала шлема.
