Храмовники хоть и натасканы следить за жестикуляцией магов, но в очередной раз предсказать действия сновидца они не смогли, потому что он не использовал руки при работе с Якорем — онемевшей рукой тем более много не пожестикулируешь, — а по внешнему признаку опознавать и противостоять магии Тени орден, по понятным причинам, их никогда не учил. А ещё им передался скептицизм командира по отношению к непримечательному магу.
А этот «непримечательный» маг сначала крепко обнял ученицу, чтобы добиться оговорённого «непосредственно вблизи», а потом, игнорируя пошедшие смешки от врагов, последовал инструкциям от Источника и в очередной раз безнаказанно вмешался в процессы внутри Якоря.
Как и было предсказано, магическая стена рухнула, Якорь ослепил всех яркой вспышкой, а потом снёс ударной волной. Витражи на окнах всех уровней разлетелись мелкими осколками, в воздух были подняты пыль и кусочки напольной плитки, где пол был разбит, шпиль содрогнулся, но устоял, храмовников разбросало по всему залу, а один «счастливчик», слишком близко стоящий у окна, из него вылетел. Башня высокая — кричал долго, пока падал.
Когда маги, спрятавшие лица и головы от разлетевшихся мелких осколков, оглянулись, то с неверующим восторгом оценили новую картину их противостояния, так и недошедшего до прямого столкновения. Храмовники вряд ли были убиты: не для каждого человека такой взрыв стал бы смертельным, что уж говорить о закованных в лириумную шкуру рыцарей… подобия когда-то гордых рыцарей. Но они оглушены, значит, у магов теперь есть время, чтобы Башню Круга покинуть.
Да только не успели они сделать и шага, как один храмовник, кряхтя, поднялся и перегородил им путь к отступлению. Конечно, это оказался Ралей, чей доспех спас даже от гнева Тени. Не столь магов напугало его возвращение, сколько начало раздражать противоестественная живучесть противника. Ну не достоин этот опустившийся храмовник владеть таким артефактом. Его доспехи точно были созданы в бесчеловечных экспериментах, потому что красный лириум растёт только на живых телах. Правда, сейчас примерно также думал и Самсон: о том, что проклятые маги никогда не могут сражаться честно и тоже не достойны артефактов, которыми орудуют в своих подлостях. Он был крайне разъярён и даже соизволил вытащить оружие.
Ситуация опять не безвыходная — маги видели, что нужно дальше храмовника выводить из себя, чтобы он оступился, совершил ошибку и не успел в одиночку предпринять антимагические меры. В безумной ярости он даже не поймёт, когда маги в очередной раз обведут его вокруг пальца и скроются. Кальперния, вдохновившись примером учителя, уже хотела повторить свою попытку атаковать, но не прямо, а косвенно, через Тень. Вряд ли его доспех также эффективно защитят от воздействия духовной магии или энтропии. Но её опередили.
Когда со стороны спуска раздался шум, все успели усомниться, удивиться и испугаться. Когда через миг в зал вбегает толпа солдат с символикой Инквизиции, у двоих та же буря эмоций повторилась, усмехнулся только Безумец. Мужчина их появления ожидал ещё когда только узнал о возможном нападении, и вот они появились, на самом деле в самый подходящий момент. Канцлер и её агенты как всегда точны — отправили помощь в нужные место и час.
Солдаты оперативно окружили магом, но стояли к ним спиной, потому что защищали, а не нападали. Вслед шустрым разведчикам в зале появилось подкрепление, среди них находился командующий Инквизиции. Каллен, первым делом, изучил обстановку, глянул на мага, ради спасения которого всё это и было спешно затеяно, и только убедившись, что тому ничего не угрожает, вернулся к врагу, из-за которого и вызвался возглавить эту операцию. К бывшему соратнику у него были давние личные счёты. Самсон его узнал и начал глумиться, но не потому что тактически тянул время, пока его подчинённые поднимутся, а потому что, уже вкусив иллюзию бессмертия, потерял страх даже перед противником, превосходящим количеством. К своему сожалению, он ещё тогда не знал, что на поясе сэра Резерфорда висел тубус со свитком — результат долгой работы учёных Инквизиции, — от чьей магии драгоценный кристалл на груди красного храмовника разлетится на осколки, превратив его хвалённые неуязвимые доспехи в жалкую жестянку.
