На первый взгляд, Самсон оставался единственным, кто сохранял разум и почти нетронутое лириумом тело, но Кальперния бы поставила по сомнения и его сознательность. Они были соратниками в общем деле, но при этом извечными соперниками. Ралей никогда не воспринимал девчонку-выскочку всерьёз, считая, что далеко не талантом она добилась своего повышения, а Кальперния относилась к нему с презрением, потому что не понимала, как можно травить собственных подчинённых. Да, далеко не все солдаты ордена оказались дураками и в здравом уме отказались вводить в себя красную гадость, поэтому их травили обманом до тех пор, пока у храмовников не разовьётся непреодолимая зависимость, постепенно превращающая их в безмозглый живой таран. А вот Самсон как раз был тем дураком, который добровольно перешёл на употребление красного лириума и тоже принимал участие в отравлении своих бывших соратников по ордену. Этими качествами, хитростью, решимостью и неумолимостью даже в самом подлом поступке он, по всей видимости, и добился внимания и возвышения от Корифея, которому требовался подобный личный цепной пёс. Но также Ралей силён волей: он не только не сошёл с ума, когда его погнали из ордена и лишили лириума, но и поныне сохранил сознание, а не превратился в очередного Ужаса. Он знал норму и никогда не перебарщивал с дозами. И всё же красный лириум всегда берёт своё, поэтому неизменным подлец не остался: даже Корифею это было очевидно и для «возвышения» выбрал не его, а магессу.
Сейчас Самсон первым поднялся по лестнице и появился в зале. Видно его болезненное лицо с серой кожей, с красными из-за разорванных капилляров глазами, с залысинами на голове, словно волосы у него спадают клочками. Кальперния отметила, что он стал выглядеть хуже с последней их встречи. И тут не знаешь, что плачевнее: порасти красным лириумом или превратиться в вурдалака — ещё язв с гнойными подтёками ему не хватает для полного уподобления порождениям тьмы.
На храмовнике выделялся его доспех, словно спаянный с кусками лириума, из-за чего вокруг мужчины держался красный пугающий ореол смерти. Ну а особенно был заметен большой красный кристалл на груди, который навевал нехорошие ощущения. В разработки красных храмовников он никогда магессу не посвящал, но девушка подозревала, что неспроста он так вырядился, а зашёл в зал и вовсе победителем, даже меч не удосужился достать из ножен.
Тем не менее, в отличие он большинства мычащих подчинённых, Самсон мог говорить. И он не сдерживал себя в остротах, едва успев здесь показаться. В речи и проявилось его безумие: она была очень путаной, не все слова согласованы, а голос то и дело срывался на то же мычание. Но своего он добился, и девушку оскорбил, как подобает для «подстилки моролюбов».
Этим он её спровоцировал и заставил напасть первой. Каменный кулак, перенявший всю ненависть создательницы, влетел в храмовника и должен был отбросить его прямо в ряд своих подчинённых, пороняв тех, как кегли. Но ничего не вышло, «кулак» влетел в красный ореол да там и исчез, а Самсон даже не шелохнулся. И пока маги недоумевали, появившаяся беззубая улыбка на его лице показала, что эту демонстрацию он и планировал, чтобы доказать чароплётам всю безвыходность их положение. Заодно отвлекал.
Одновременно с его ёрничеством, несколько солдат опустились на колени, вонзили мечи в и без того уже повреждённый плиточный пол и начали читать своё заклинание, испокон веков используемое орденом для искоренения магии. С усилением, которое они получали от лириума, эта атака выйдет страшной. Сновидец за счёт своего большого магического резерва и связи с Тенью один удар и выдержит, но не без последствий, а вот девушка получит очень тяжёлое поражение магического естества, вплоть до смерти. Что вынудило магов перейти в оборону.
Получив приказ от учителя, магесса встала с ним как можно ближе. Вовремя. Вскоре заклинание было дочитано, и выжигающая волна антимагии стеной понеслась на обладателей удивительного дара. Да только вместо яркой вспышки и криков поражённых агонией магов, к чему храмовники были привычны, голубой поток сам налетел на стену, вспыхнул зелёным светом и устремился обратно в Тень, к бессмыслию.
Проверенный защитный купол Безумец не мог сегодня призвать из-за магессы — в храме Думата он успел лицезреть, что бывает, когда внутри него попадает любое другое, кроме носителя метки, существо реального мира. Зрелище смертельное и крайне не эстетичное. Тогда сновидец придумал и создал визуальный аналог, но с совсем другим принципом действия: купол выжигал внутри себя всю реальность, из-за чего хромой маг почти оказывался в Тени, а также не пропускал ничего осмысленного извне, а вот стена просто огораживала два пространства друг от друга. Не такой изящный ход, но вполне рабочий, и магистр сомневался, что полоумным храмовникам хватит ума его обойти.
