— С её согласия была доставлена в Скайхолд вместе с вами. На правах гостя она не ограничена в перемещении. За время пребывания и ожидания вашего пробуждения успела найти общий язык с Дорианом Павусом, с кем начала строить революционные планы на Тевинтер, — беспристрастно отчеканила Лелиана, словно для отчёта, потому что ей нечего скрывать от магистра. — Насколько мне известно, подобные помыслы у них были и раньше, но сейчас их настрой как никогда серьёзен, а идеи — реальны. Что-то у них вполне может получиться, — только под конец женщина решила добавить свою оценку. Она усмехнулась, но не от злобы или стремления прекратить замыслы двух любящих свою страну и желающих её исправить магов, а от найденного противоречия: вроде бы сновидец аполитичен, но на поверку оказывается, что хвосты некоторых изменений, которые происходят в мире за последние два года, ведут к нему. Как и в этом случае: едва ли девушка, которая несколько лет слепо следовала за безумным представлением своего идола о возвышении Тевинтера, так сразу начнёт скандировать вполне разумные идеи — и скорей уж она повторяла за своим наставником, который, хотя бы в силу возраста и опыта, лучше разбирается в политике.
— И Совет был единогласен в предоставлении такой вольности бывшему командиру Венатори? — слова магистра ещё были полны сомнений.
Мужчина догадывался, что Канцлер возможность не упустила и вытрясла из девчонки все сведения о Венатори, а та, в свою очередь, была сговорчива, но он сомневался, что этого откровения будет достаточно для оправдания Кальпернии в глазах церковников. За её дела под влиянием Корифея найдётся немало желающих её судить и помпезно повесить на главной площади Вал Руайо в назидание оставшимся венатори.
— Нет. Совет принял решение относиться к ней как гостье с усиленным надзором, а не как к пленнику. Разумеется, с учётом того, что за любые её действия вы несёте ответственность.
С одной стороны, этих слов было достаточно, чтобы успокоить, потому что Безумец и сам говорил, что наставником несёт ответственность за магессу, поэтому тема не была продолжена. Но с другой, ему не давал покоя вопрос: если Инквизиция готова терпеть даже бывших венатори ради его лояльности и помощи, то как она поступит с девушкой, когда маг уже будет не нужен или его не будет вообще? Это породило новые сомнения, которые он, однако, пока развивать не стал…
В дальнейшем Лелиана ожидала от мага ещё вопросов. Его пытливый ум всегда найдёт, о чём спросить. Про организацию спасательной операции, про окончание борьбы в башне, про новости, которые произошли за время его сна, да хотя бы о количестве прошедших дней — буквально недавно это его интересовало в первую очередь. Однако сегодня она с удивлением встретила лишь тишину и безразличие.
Мужчина продолжил лежать, устремив взор на потолок гостевой комнаты. Приподняться, осмотреть комнату, условия, в которых его здесь содержат, или встать он даже не пытался, как и установить с собеседницей зрительный контакт. По всей видимости, он ждал вопросов от неё, а если их не получит, то предпочтёт просто снова заснуть.
Желая разобраться в причинах, Соловей подошла к кровати, поближе к магу. Лишь когда она оказалась у изголовья, в поле его зрения, мужчина оторвался от пустого созерцания досок и глянул в её сторону. А может, это была инстинктивная реакция на движение.
Его взгляд из-под полуопущенных век… женщину обезоружил. Он посмотрел на неё спокойно, без обиды или насмешки (что она тоже предполагала в качестве причины молчанки), но без знакомого ей огня. Усталость перекрывала всё. Этот человек известен своим поразительно непомерным рвением к приключениям при его-то ногах. Он не унывал в первый день их знакомства, поразил сопровождающих до Бреши своим любопытством и пытливостью ума, в дальнейшем, частично лишённый памяти, в чужом мире, он умудрился выживать, переворачивать все события себе на пользу и при этом вляпываться в новые неприятности. Лелиана знала о несокрушимой воле больного человека, всегда восхищалась огнём в его глазах, с которым он смотрел на мир и шёл по нему наперекор всем.
А сейчас этого огня нет. Есть усталость. Усталость от мира, от всего, что его окружает. Есть безразличие. Он знает, что должен сделать для спасения мира, а когда и на каких условиях это произойдёт, его не волнует, и он отдаёт всё на откуп Инквизиции. И лишь при виде неё взгляд его холодных белых, как никогда похожих на неживые, глаз стал теплее: он был рад увидеть её как-то немногое, чем он дорожил в реальном мире.
Канцлер опустилась на край кровати, обхватила прохладную руку мага. Он сжал её руку в ответ, так сильно, как только мог, вздохнул, закрыл глаза, чтобы насладиться приятной близостью и лишний раз не обращать внимание на реальность. Но разговор так и не завязался.
