— Я же писатель. Нагнать жути и приукрасить — моя работа. Иначе кому интересно будет читать о магистре, который только всех усыпляет своим занудством?
— Всё-таки не забыл и меня приплести в свои сказки?
— Ну разумеется. Это же такой простор для творчества! Да и моих фанатов из Тевинтера побалую.
— Ценой гонения Церковью.
— Ну что ж поделать. Раньше рядом с тобой не было обаятельного гнома, способного записать все твои приключения, которых при твоей-то хромоногости скопилось удивительно много. Нужно это исправить.
За шутливыми словами Варрик раскрыл истинную причину своих писательских порывов: он знает, сколь сильно влияние чужака-магистра на нынешние события в мире и что ничего из этого по понятным причинам потомки не запомнят. Разумеется, он не сможет быть до конца достоверным в своей книге — иначе подвергнется гонению не только от Церкви, но и от всего мира, но хотя бы частично решить эту несправедливость он попытается. Чтобы все знали, что да, был такой магистр, чудом попавший из прошлого, и нет в этом ничего постыдного. И хотят сильные мира сего или нет, но этот человек уже часть их истории — а что бывает, когда историю забывают, Корифей и Моры показывали неоднократно.
Безумец, вычленив тот же смысл из, казалось бы, просто непосредственного задора, оказался поражён честностью гнома-дельца.
— И эти истории будут той же достоверности, как и все твои книги?
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Мне нужно знать об всех твоих приключениях. Из первых уст, как говорится.
— Я не имею желания в этом участвовать.
— Отлично. Так и запишем: магистр искупался в крови девственниц, обернулся драконом, сожрал Корифея и улетел через Брешь в Тень. И больше его не видели.
Безумец закатал глаза от очевидного паясничества гнома.
— Будь по-твоему, dweomer, — вздохнул маг, пообещав, что позже они договорятся о встрече.
Магистр почти продолжил свой запланированный путь, оставив гнома наедине со своими креслом, камином, бумагой и пером, однако вспомнил напоследок и свой вопрос к нему.
— Варрик, правдивы ли слухи, что тебя планируют избрать на пост наместника Киркволла?
— Хотел бы тебя разочаровать, да не могу, — потеряв былой задор, подтвердил гном.
— При твоём влиянии в городе такой исход разумен.
— Уж ты и без меня знаешь про всю эту политику, прошения, нытьё аристократинки.
— Зато сможешь поставить рядом Гаррета и будешь наслаждаться, как он выпинывает за дверь очередного неугодного, — теперь они поменялись местами: Безумец проявил задор, а Варрик его подхватил.
— Ха, Незабудка, а это ты ловко придумал. Надо предложить Хоуку: ему понравится.
Завершив беседу с гномом, который всегда одними только словами способен наладить даже самое паршивое настроение собеседника, развеселить, магистр зашёл в ротонду и продолжил свой путь до библиотеки.
Библиотека Скайхолда была далеко не самой впечатляющей, которые ему приходилось видеть, и не самой выдающейся по наполнению, но мужчина разочарован не был. По большому-то счёту, эта библиотека и не обязана существовать. Инквизиция — это, в первую очередь, военная организация, а не научная. Книги конфиденциального характера хранятся или в закрытом хранилище в подвале, или у Канцлера. Справочники — в кабинетах советников. Учебные трактаты, например, по магии — соответственно, в башне магов. А лёгкого чтива и так достаточно на полках в каждой гостевой комнате. И этого достаточно. Но всё же, находя во время своих изысканий по миру книги, Инквизиция их не уничтожала и не оставляла гнить дальше, а забирала к себе и, по необходимости, реставрировала. За два года усердной работы, а также даров, полученных от благодарной знати, эта коллекция и сформировалась. И конечно, такое уважительное отношение к носителям знаний заядлого книголюба очень подкупало.
Совет не фильтровал найденные книги по «правильности» — сохранялись все. Например, даже под тевинтерскую литературу был выделен укромный уголок, проходя мимо которого жрицы каждый раз мечтали его сжечь. Безумец сейчас в этот уголок направился, ещё больше увеличив концентрацию его «тевинтерщености».
— Почему это я недальновиден? Ты задумала не меньше моего.
— Я хотя бы понимаю, что мне придётся начинать всё сначала, чтобы никто не узнал о моей прошлой связи с Венатори. А ты решил прикинуться, что ничего не было, что ты на юг не сбегал, и вернувшись домой, продолжишь бунтарски не исполнять требования магистра Павуса.
— Я никогда не признаю правоту отца и не собираюсь под него подстраиваться. Ни после того, как он пытался исправить меня магией крови. И «бунтарство» здесь не причём.
