Дворец! Точно! Где же ещё обитать Богам, как не во дворце, соответствующему их величию!
Но…
Почему он такой же чёрный? Почему полуразрушен? Почему яростные молниевые зелёные хлысты так отчаянно, неистово, но тщетно бьют в его шпили, но не могут даже коснуться?
Но если Древние Боги там, почему они ничего не говорят? Не приказывают явиться с поклоном…
Они вообще… замолчали…
Но почему? Как это возможно? Они не замолкали с тех пор, как архонт Талсиан первым услышал Думата…
— Этот дворец… Эта архитектура… она… эльфийская… — теряя дар речи на ходу, кое-как вымолвил Архитектор.
Таково быть не должно. Это место неправильно.
Уродливо…
Даже Тень — колыбель магии — его отторгает. Оно нарушает её правила. Оно не должно здесь быть.
Но Тень не может сюда проникнуть — лишь яростным завихрением извивается вокруг… Черного города. Воет. Злится.
Мы терпим
Жрецы хотели верить, что так всё и должно быть. Выше их жалкого смертного понимания. Они обратились к молитвам, которым боги обучали их и всех предшественников.
Но не помогло.
Мёртвая тишина этого места всё сильнее зарождала в сердцах людей ужас.
Они испугались мерзкой слизи? Нет, они испугались того, что от неё исходило.
Смерть.
Бездонная ненависть.
Город мёртв, тих, но не пуст.
И
Когда наконец хватит сил проделать в ненавистной Границе брешь…
Эта ненависть, эта ярость исходили из всего: из камней, воздуха, очертаний древнего дворца, всего этого острова повисшего в безвременни нигде и одновременно во всей Тени — не зря его было видно из любого её конца.
Но сильнее всего эта ненависть сочилась из тьмы, что пропитала город. Эта слизь… этот яд и был порождён страшной ненавистью и жаждой расплаты.
Теми, кого посмели здесь заточить…
Мы ждём
Их обманули. Боги их обманули. Древние боги обманули весь их народ.
Жрецы это поняли.
Их привели на смерть…
Нет.
Их привели, чтобы сделать вестниками смерти.
Яд просачивался в мир и раньше, но теперь у скверны не будет преград.
Мы нашли сны
Момент паники, попытка ухватиться за жизнь, сбежать или постараться исправить свою ошибку, спасти мир от этой ошибки был слишком короток. Они ничего не могли сделать. Не допустить неизбежное.
Вековое затишье города быстро сменилось страшным движением того, что не должно было двигаться. Дворец снова превратился в очертания, потому что вся эта чёрная слизь вдруг обернулась дымкой, воспарила над землёй, а затем жадным ураганом устремилась к званным «гостям».
Они не успели сделать и шага. Помнят. Как удар выбил их из сознания. Как страшный яд бесцеремонно вторгся во всё: в тело, в голову, в мысли. Как явь обернулась кошмаром, а смерть стала несбыточной мечтой. Как боль забрала всё живое. Как ненависть поглотила разум. И как…
Их выкинуло обратно.
Остался лишь один, что был с позором отстранён и скован, но одновременно этим оказался защищён. Духовная темница, созданная семью жрецами, чтобы исключить побег еретика, приняла на себя удар, разлетелась остатками магии, чем замедлила распространение яда и самое главное — приманила бурный зелёный поток, окутывающий город, который хромого мага, презренно оттеснённого к самому краю острова, подхватил и уволок в пучины Тень.
Но всё это будет забыто.
Мы проснёмся…
*Фразы взяты из внутриигрового письма «Шепот из красного лириума»
— Малефикар! Ты точно напрашиваешься, что бы тебя посадили на цепи да представили круглосуточный надзор храмовников.
Сегодняшний сбор в Ставке командования начался с повышенного тона, потому что советники пребывали крайне возмущены поведением двух сновидцев, которые решили побаловаться с весьма сложной и опасной магией, накануне самой важной битвы за всю войну. Масло в огонь подливал и сам Безумец, который вновь сидел в кресле, голову положил на руку, ею, в свою очередь, опёрся о подлокотник, закрыл глаза, не спал, но пребывал в глубокой задумчивости о чём-то своём. Если бы он сразу обо всём сообщил, участливо попытался оправдать свой поступок, то Совет побурчал, но не стал бы эту тему доводить до громких разборок, однако настоящее поведение — пусть и было вызвано его слабостью, замеченной всеми — уж больно напоминало умышленное пренебрежение авторитетом советников.
— Господин маг, я напомню, что ваше пребывание в Скайхолде — не только наша односторонняя милость, но и ваше добровольное согласие подчиняться требованиям Совета, обязательным для любого участника Инквизиции, — на этот раз даже обычно сдержанная Жозефина не стала молчать и поддержала свою громогласную соратницу, правда, с присущей послу манерностью.
