Беспокойства вызывали известия из Ал-Мира. Стычки морийских войск с гарунами участились, едва по бывшей южной империи распространились вести об отъезде колдуна в далекие края. Прекратить эти беспорядки было не по силам ни командору, оставленному для руководства армии из Миргуна, ни алмирским наместникам, желавшим сохранить зыбкое равновесие в своих владениях после кровопролитных годов войны. Непримиримое противостояние возникло из-за того, что сотня морийцев сожгла небольшое гарунское поселение вместе с безоружными крестьянами, их женами и детьми. Это было возмездие за насмешливое отношение южных дикарей к празднествам Моря в день равенства дня и ночи с приходом осеннего сезона. Государю доносили, что в тот же день гаруны насыпали посреди водоема, возле которого должны были пройти ритуалы омовения, высокий курган и призвали с его вершин Ал-Гаруна и его детей, а на следующее утро родники близ лагеря солдат пересохли, и вскоре начался мор. Солдаты продолжали пить воду из грязных ближайших луж, тогда как следовало наполнять сосуды в дальних, более чистых источниках и водоемах. Случаи нечистой болезни, или, как её называли на западе, хили случались в Мории каждое десятилетие, даже в Алмааге, которому покровительствовали дети Моря – русалки и водяные. Однако в последние годы в государстве морян не вспыхнуло ни одной эпидемии, ибо по первым же признакам беды в злополучные места отправлялись колдуны, которые знали, как предотвратить и остановить болезни. Но, несмотря на беспечность своих воинов, более всего душу Ортека, как и всего морийского люда, обуревал гнев на гарунов, покусившихся ради своего трехклятого бога, бывшего правителя, кости которого на самом деле давно сгнили на вершине возведенной в его честь горы, на веру морийского народа, его воинов, имевших право на такую же жизнь в далекой стране, как и прочие граждане, то есть в окружении видиев и бога Море. Никто из морян не сочувствовал алмирцам, нашедшим погибель в жарком пламени огня, лишь Элбет в уединенной беседе с государем призывал того к хладнокровному решению, точнее к бездействию, ибо все прочие советники при дворе жаждали поскорее обратить гарунов к истинному богу с помощью оружия, чью ярость покоренные алмирцы еще не должны были забыть.
- Ваше Величество, - в комнату вошел граф ла Ронэт, держа в руках перед собой раскрытую грамоту, несомненно содержавшую новые сообщения, и Ортек состроил кислую мину, предугадывая скверный характер новостей, - по-моему, вскоре вас ожидает очень приятное путешествие! – Голос колдуна был на удивление бодрым и веселым, что со стариком случалось крайне редко.
- Неужели я вырвусь из плена этих посланий?! – мрачно ответил Ортензий, все еще подозрительно взирая на бумагу, которую удерживал граф.
- Смею вам напомнить, что несколько лет я сам разгребал все эти листы. Потому как, несмотря на то, что при дворе живут десятки писцов, есть вещи, о которых следует знать и читать лишь государю, - он слегка склонил голову, делая другу явный намек на секретность многих посланий, что попадали в их руки. – Однако эта приятная весть уже облетает всю страну! Через десять дней в Ильме спустят на воды двухпалубный галион, который прибудет в столицу государства и примет на свой высокий борт всех желающих совершить первое путешествие вдоль берегов Мории. А вскоре подобные корабли смогут развить и укрепить морскую торговлю между державами в Южном море, не говоря уже о том, что никто не посмеет на него напасть!
Ортек искренне улыбнулся. Это было долгожданное завершение его замыслов – морийский флот нужно было обновить и сделать непробиваемым для рифов, непогоды, а также абордажных крюков. Но еще ни разу не качалось на волнах Моря такое судно, что не прибрал бы в свои просторы бог – давно шутил граф Вин де Терро, хотя государь, несмотря на это, верил, что опытным мастерам удастся сотворить гиганта, способного покорить водные просторы.
- Действительно ты порадовал меня этими речами, Элбет, - глаза молодого колдуна уже загорелись мечтами о прибытии галиона к Береговой Башне, с палубы которого он бросит вызов черноморцам, призывая их к единению с морийским народом. Но рассудок пока еще мог отметать мечтательные видения прочь. Земли по ту сторону Королинского пролива нередко забывали, что управлялись государем, а не главой провинции или избранным правителем в своей стране, так отчего он, по-прежнему, рвался в давно покинутые края в то время как в собственном хлеву хватало скотины и мусора, который следовало прибрать?! – А есть ли известия от Мориса?
- Командор Росси на днях возвращается в Алмааг, чтобы предстать перед Вашим Величеством. Его супруга и младенец остаются в Государине, а он сам не мог не откликнуться на ваш зов.
