- Да, лучше будет, если я напишу ему сам, - государь потрепал ладонью густые темные волосы – совсем как мальчуган, раздумывавший над очередной озорной выходкой, а после поднял на старика решительный взгляд. – Хотя, пожалуй, я не буду так срочно призывать его к себе. Начинающий ученик для тебя очень интересен, но может быть опасен для других. Негоже будет смущать моих придворных еще одним колдуном, - он выдавил из себя смешок, - уж если Ланс действительно стал тем, кем должен был стать, то отныне он сам решит, куда увлечет его дорога жизни.
- Но ты ведь назначил его наследником, Ортензий?! Его жизнь не минует этих стен!
- Об этом знают лишь самые верные друзья. Наследник у государя должен быть всегда, но не стоит его загонять силой на трон… Тем более место пока еще несвободно! – колдуны одарили друг друга одобряющими веселыми улыбками. Давно у Ортека не было дня с приятными известиями. Но какие на самом деле плоды принесут распустившиеся цветы, судить было рано.
Приближалась ночь полной луны, когда морийцы по прежним традициям почитали Тайру, а вместе с ней Море. В Алмааге в эти торжества было принято подавать на стол похлебку из рыбы, а запивать блюдо следовало сладким красным вином, кровью Тайры. И хотя на острове не особенно любили богиню, но от вина в ночь Света никто не отказывался. К этим ежемесячным весельям, когда замирали работы на полях, в портах и мастерских, ожидали прибытия посольства от царя Кассандра. Ортензий перед встречей гостей распорядился устроить смотр своих войск, расположенных в столице. Основное ядро вооруженных солдат на всем острове составляли гвардейцы, особо приближенные к правителю военные части, которые в отличие от всех остальных дворян и наемников, обучавшихся в Лемаке, военной морийской провинции, проходили подготовку и несли службу около своего государя.
С раннего утра перед государевым дворцом царила суматоха. В серый осенний полдень молодые и пожилые зеваки, дельцы, дворяне, моряки из порта и прочий столичный люд собирался поглазеть на необычайное зрелище – парад гвардейцев государя. Воины в красно-черных куртках, служившие личными охранниками государя, и в темно-зеленых костюмах, отличавших прочих солдат острова Алмааг, выстроились в четыре шеренги поперек площади прямо напротив белого фонтана вблизи волшебного чана, главной достопримечательности столицы. Перед ними строгой поступью шагали командиры, волнительно осматривая в последний раз внешний вид своих подопечных, а вскоре среди рядов вооруженных мужчин появился коротко стриженный молодой человек, облаченный в простой наряд дворянина. На его плечах красовались золотые погоны, на груди висела цепь с массивным орденом в оправе из красных камней. Знавшие в лицо приближенных к государю Ортензию людей купцы зашептали своим соседям в толпе любопытного народа, что этот бедный мещанин на самом деле был никем иным как одним из морийских командоров, Морисом Росси.
Строй солдат преграждал путь особо выпиравшим зрителям, желавшим поближе увидеть государя, когда тот выедет на площадь для осмотра войск. Меж стражей стояли барабанщики, которые застучали в один ритм, едва лучи блеклого солнца упали на головы жителей Алмаага под прямым углом. Однако главным сигналом для заглушавшего вой толпы боя барабанов послужил государь. Он тронулся на вороном статном жеребце от распахнутых ворот дворца к центру площади, туда, где возвышалась огромная чаша братьев Орфилона. Следом за государем верхом на своих лошадях выступали два всадника – командор и худощавый узколицый мужчина, чье лицо украшали пышные свисавшие на губы усы. Клазон Доге являлся начальником гвардейцев. Он занимал этот пост уже десятый год, будучи крайне молодым при принятии на себя столь важных и ответственных обязанностей. Но в мастерстве и преданности этого человека государю ни у кого не возникало сомнений. В народе ходили слухи, что Клазон, младший сын графа ла Доге, отказался от дворянского титула, после чего отправился на службу в Лемак, откуда вновь вернулся в родной Алмааг и поступил в ряды гвардейцев. Однажды он защитил своей грудью государя от коварного удара ножом убийцы, что пробрался во дворец и задумал совершить покушение на правителя Мории. Клазон остался в живых, а вскоре был удостоен такой величайшей милости от Ортензия I как охрана жизни государя, с чем он успешно справлялся все эти годы.
