Второй этаж пока пустовал: здесь располагались в большинстве своём гостевые спальни. Рената представила, как под утро сюда поплывут сонные гости и начнут один за другим падать на холодные перины, прятать головы под одеялами и храпеть. Всё белое, чистое и красивое. Она вмиг раззевалась и стала протирать красные глаза. За кофе она отправилась в Арабскую комнату. Компания здесь собралась весьма своеобразная: Кася Чипирова, Элайджа Хассан и Алиса Кравченко. Кассандра-младшая сидела на длинном диване, поджав под себя одну ногу. Руки её были сложены на груди, усталые веки дрожали. Ночь выдалась долгой, насыщенной и особенно эмоциональной, и девочка, видно было, давно хотела лечь спать. Но волнующий диалог не давал ей покоя, она из последних сил раскрывала сонные глаза и молила своё сознание концентрироваться исключительно на искусных пленительных речах Элайджи Хассан. «Сон подождёт, куда важнее выслушать этого замечательного человека», — так она рассуждала.
Напротив светлой девочки сидел Элайджа, чем-то встревоженный и раздражённый. Теперь он демонстративно молчал и оценивал блеск ногтей, хотя мгновение назад с поразительным энтузиазмом и даже горячностью рассказывал девушкам о чём-то, его волнующем. Рената не запомнила, о чём именно. «Сейчас спрошу», — решила она.
В углу Арабской комнаты, на мягком пуфе, читала притихшая Алиса. Участие в обсуждении она принимала весьма косвенное, лишь изредка кивая на вопросы Кассандры: «Правда, Алиса? Согласись, Алиса! Ты тоже так считаешь, Алиса?» Девушке при этом необязательно было отрываться от чтения и поднимать глаза на вопрошающую.
— Чем занимаетесь? — спросила Рената. Обратилась она на всякий случай к сестре, потому что знала, что Алиса ответит с наибольшей вероятностью.
Оказалось, «странная троица» беседовала о любви. Как выразился Элайджа, он надеялся, что через минуту разговор зайдёт в тупик, и старался всеми силами способствовать его завершению. Однако говорить о любви с абстрактным собеседником и с Кассандрой Чипировой — совсем не одно и то же. Хассан удивило и заинтересовало, что девочка не захотела с ним дискутировать, но при этом не стремилась сменить тему; она хотела слушать дальше. На все обидные тирады, колкие слова и исполненные скептицизма монологи она понимающе кивала, восторженно моргала и подпрыгивала на софе, в порыве радости обнимая диванную подушку.
— Я могу понять, почему ты не осмеливаешься переубедить меня, — вслух принялся рассуждать Элайджа. — Потому что я прав и позиция моя неоспорима. Но вот почему мои слова тебя не задевают — это уже совсем другой вопрос, и он меня беспокоит гораздо больше. Чему ты радуешься?
Кассандра подарила собеседнику долгую светлую улыбку, потом томный взгляд и затем ещё одну улыбку, которая была счастливее всех предыдущих.
— Когда-нибудь — я верю в это всей душой — когда-нибудь ты поймёшь, что я чувствую и как я воспринимаю мир. Но пока отвечу просто: я радуюсь знакомству с тобой. Я счастлива, что мы можем сидеть здесь и говорить. Я с людьми никогда не спорю, таким людям, как ты, не нужно всерьёз спорить ни с кем, кроме себя. Таким людям — то есть людям сомневающимся. Но я ни в чём не сомневаюсь, поэтому не вижу смысла спорить.
— Если человек перестаёт сомневаться, он перестаёт развиваться, — отрезал Элайджа.
— Как здорово! — Кассандра вдруг снова захлопала в ладоши. Юношу это раздразнило окончательно, и он вгорячах стукнул кулаком по собственному колену.
— Ну что, — едва сдерживая гнев, процедил он, — что́ в моих словах тебя забавляет?
Кассандра присела рядом с юношей, погладила его руку, словно мать, утешающая упавшего с велосипеда сына, и поцеловала его запястье. Затем она заговорила, да так ласково и вкрадчиво, что Элайджа и сам на мгновение поверил, что он маленький мальчик, слушающий перед сном волшебную сказку.
— Я не просто разговариваю с тобой, я имею великое счастье наблюдать новую, незнакомую мне, интересную жизнь. Ты жив и живёшь! Одно осознание существования на земле других людей, притом людей красивых и благодетельных, делает меня счастливой. Спасибо Богу за то, что ты есть и есть я, чтобы оценить со стороны твоё пребывание здесь. Вот это и есть любовь.
Элайджа мог бы возразить ей и начать новую дискуссию, но не захотел. Эта маленькая девочка, эта трепетная девушка, эта будущая прекрасная женщина сейчас находилась рядом, и, казалось, будет рядом постоянно. Большего желать ему сегодня не хотелось, но, если бы Элайджа был из тех, кто мыслит и живёт лишь одним днём, он не был бы таким мудрым, последовательным и невезучим в любви.
— По́лно глупостей на сегодня, — губы его растянулись в приятной демонической улыбке. — Позвольте налить вам…
— Тебе, — заметила Кассандра, — мы же договорились.
— Да, тебе. Позволь налить тебе ещё кофе.
— Боюсь, уже поздно, — улыбнулась девочка и обняла Элайджу так внезапно, что тот не успел уклониться. Рената не смогла сдержать доброй усмешки. — Доброй ночи, милый мой друг. Доброй ночи, ребята!
Касенька помахала рукой всем присутствующим и ускакала в спальню.
