— В каком-то смысле, — сказала она. — Всё время я завидовала твоей внешности. Не знаю, зачем говорю это. Ты самая красивая женщина из всех, что я видела, и не только потому, что не пользуешься косметикой. Есть особый тип людей, которые выглядят великолепно каждую минуту своей жизни, что бы с ними ни происходило. Даже сейчас, после бурной пьянки, с сильнейшим похмельем, с запахом перегара ты кажешься богиней. Ставлю сто долларов, что и после боя на ринге у тебя не останется ни царапины.
В ответ Джоанна нежно улыбнулась, так, что Оля и не поняла, что эту здоровую наивную улыбку женщина тренировала годами.
— До того, как стать наркоманкой, моя мама была моделью, — Джо улыбнулась ещё шире. — Я запомнила её очень красивой.
— Гены творят чудеса, — вздохнула Оля и, вновь затянувшись, предложила сигарету подруге. Клеменс отказалась. — Рита тоже была красивой. Необычной. Умела себя подать.
— Я ждала, когда ты заговоришь о ней, — сказала Джоанна. — Я тоже скучаю, не передать словами, как сильно. Но тебя волнует не Рита.
Ольга встрепенулась:
— К чему ты клонишь?
— Ты знаешь. Помню, в юности ты часто устраивала попойки, когда твой папаня уезжал в командировку, приглашала нас, мы пили, болтали, сплетничали, а когда дело доходило до кальяна, ты любила удалиться в соседнюю комнату со словами «хочется немного побыть одной». И плакала. Потом приходила, как ни в чём не бывало, и продолжала веселиться. Очевидно, одной тебе оставаться не хотелось. Ты ждала. — Джо выхватила сигарету из пальцев подруги и сделала глубокую затяжку. — Ты ждала Тёму. А когда он не приходил, ты переключала себя в режим «пусть зайдёт хоть кто-нибудь». Частенько заходила я. Порой я тебе сочувствовала, вернее я знаю, что в таких случаях человек нуждается в сочувствии. В этом моя проблема: я всегда вижу, что необходимо человеку в данную минуту, но дать этого не могу, и приходится притворяться, будто я настолько чёрствая и тупая, что не замечаю ничьих страданий. Я рада, что ты так и не сумела заполучить Тёму. Рита подходила ему гораздо больше, они были почти что созданы друг для друга. Тёма — очень слабый мужчина, он наскучил бы тебе на второй день брака. А знаешь, почему он никогда не шёл в комнату вслед за тобой? Потому что ты ему тоже нравилась, и он боялся твоей красоты. Но принадлежать ему хотелось именно Рите, кто знает, из-за любви ли. Как по мне, это был скорее интерес. Тёме с детства нравилось придумывать себе странные принципы и следовать им в ущерб собственному благополучию. Жизнь, проведённая с Ритой, виделась ему интереснее, вот и всё. Рита Иматрова не была красивой, не ври. Просто она была темпераментнее тебя, ярче, импульсивнее, необычнее. Кравченко обожают такое. Оба. Поэтому Ян выбрал меня, а Тёма — Риту. Всё должно оставаться неизменным и после её гибели: Тёма со своей женой, ты — со своим мужем. Береги Дамира, я вижу, что он сильный и добрый человек. Кравченко его не любят, а я люблю. Он добрый. Пообещай, что будешь беречь Дамира.
Огорошенная Оля не смела молвить и слова.
— Ты можешь продолжать обманывать кого угодно, Оля, даже себя. Но не меня. Я серьёзно, отвали от Кравченко, хорошо?
Джоанна вернула Субботе сигарету и снова улыбнулась. Эта милая гримаска начинала выглядеть пугающе.
— Хорошо, — Ольга нервно захихикала. — Конечно, Джо. Давайте сейчас все вместе позавтракаем, а потом Дамир вызовет вам такси. Я помою руки и вернусь.
И, боясь заразиться шизофренией воздушно-капельным путём, Суббота вскочила и убежала от бредящей подруги как можно дальше — на первый этаж.
***
К восьми утра проснулись все непьющие, а остальные восстали из мёртвых ближе к двенадцати.
— Ещё кофе? — радушно предлагала Ольга Суббота.
— Ой, нет, я бы домой, — Рената шутливо махнула рукой, — голова уже всё, раскололась. Вызовешь такси?
— Конечно, дорогая.
Все трое детей Хассан в удивлении пораспахивали рты; в особенности опешил Денис.
— Когда вы с мамой успели перейти на «ты»? — спросил он.
Рената с Олей одновременно хихикнули:
— Часа в два ночи, после третьей рюмки коньяка. — Ольга буквально сняла с языка мысль Ренаты, и девочка одобрила эту иронично-серьёзную манеру, такую привлекательную, простую и ей близкую.
Дамир с Ольгой убедились, что никто не покидает их дом голодным, с головной болью или в плохом настроении, и вышли в коридор проводить друзей.
— Тошенька, любимый мой сыночек, мы уезжаем, — ласково позвала Вероника Карась.
Антон покорно склонил голову и с кроткой любезной улыбкой ответил, что скоро придёт. Затем он попрощался с сёстрами Кравченко:
— Рената, Алиса, до свидания! С Новым годом, милые, берегите себя. Приходите к нам в церковь на концерт. В следующее воскресенье. Мы устраиваем представление для неверующих людей, кто заинтересован в происхождении праздника Рождества Христова. Мы с Касей будем рады вас видеть.
— А ты принесёшь на трапезу свой самый вкусный чай, как в прошлый раз? — спросила Рената. — Если да, то я приду!
— Обязательно, — усмехнулся Антон.
— Спасибо, Тоша, — Алиса обняла друга. — Счастливо!
