Войны между семьями уже было не избежать; конфликт нарастал, как боль при трофической язве — быстро и нестерпимо. Стоило Тёме отказать Оле в поцелуе, как Ренату, словно дворовую блохастую кошку, вышвырнули вон из дома Хассан. Рената пожаловалась папе, что Ольга Андреевна запрещает им с Денисом видеться, на что Артемий Викторович, взорвавшись злым хохотом, ответил: «Прекрасные новости! Он мне никогда не нравился. Пусть этот бабник только попробует заявиться к нам домой!» Теперь на звонки возлюбленного вместо Ренаты отвечал её разъярённый отец и орал: «Вы ошиблись номером. Подлые скоты, выгоняющие на улицу мою дочь, не имеют права занимать линию». Один из таких разговоров подслушала Оленька Суббота. Ревностная мать возмутилась до предела и в отместку запретила Тейзис дружить с Алисой Кравченко. Джоанна Клеменс отказалась молча глотать эту горькую пилюлю и намеревалась встретиться для разговора. Долго ждать повода не пришлось: она помнила, что чета Хассан наведывалась в ресторан к Кильманам каждую последнюю субботу месяца. Там Джо их и поджидала. Ольга с Дамиром, как и обыкновенно, подъехали рано утром. Машина остановилась у входа в заведение. Снаружи стояла Джо, скрестив руки на груди и пачкая подошвой кроссовка каменную стену здания. Оленька побоялась выходить из автомобиля первая. Дамир проявил инициативу, открыл супруге дверь и с озадаченным видом подошёл к Джоанне.
— Что плохого вам сделала Алиса? — англичанка безразлично просканировала незваных гостей глазами-сапфирами. — Если Оля с Тёмой повздорили, то теперь вся семья должна страдать из-за вашей драки в песочнице? Тебе детей совсем не жаль?
Дамир вскинул брови и простодушно вопросил:
— Ольга, неужели вы поссорились?
— Так, пустяки, — махнула рукой обозлённая отмстительница, нагло оскалилась и нависла над Джоанной, как кобра над мышкой. — Проход не загораживай. Мы по делам приехали.
— Какие у тебя могут быть дела в ресторане моей сестры за час до открытия?
— А у тебя? Вы же смерти друг другу желаете.
Джо прочистила горло и закутала плечи в лёгкий палантин.
— Пожалуйста, уходите. Оставьте нас в покое.
— Кто-нибудь объяснит мне, что всё-таки произошло? — топнул ногой Хассан.
Джоанна бросила на Дамира человечный печальный взгляд, ей не свойственный, и вымолвила:
— Оля к Тёме приставала, а он ей отказал. Ты не в курсе? — Потом женщина обратилась к обличённой изменщице: — Какой дурой нужно быть, чтобы настроить хрустальных замков с алкоголиком, которому раз в минуту мерещится мёртвая жена! Он по зубу в неделю выплёвывает. У него ноги гниют. На Ренату опять замахиваться начал. На Яна. Если снова на мет сядет, я тебе лицо выгрызу.
— Спасибо тебе, дорогая, — прошипела Суббота. — Ты озвучила аж три повода отправить его в психушку. Благодарю за содействие.
Пока Дамир раздумывал, на кого наброситься с гневными расспросами, Оленька вернулась в машину, а Джоанна отскочила от двери ресторана и зашагала прочь. На прощание женщины враждебно переглянулись. «Поехали домой, дорогой, — бросила Ольга. — Аппетит пропал». С виду хладнокровный Хассан, ни единого слова не проронив, сел за руль и завёл двигатель. Джоанна не удержалась, подошла к их автомобилю и крикнула мужчине в окно:
— Скорее забирай её домой, Дамир! И посади дома на цепь, чтобы эта сучка снова не побежала к нашему другу целоваться. У Тёмы и без ваших интриг крыша едет.
Джоанна выкрикнула слова с такой простотой, что Ольга изумилась, скорее, её манере, чем смыслу сказанного. Этим безумцам-Кравченко не было знакомо понятие чего-либо «личного», у них с детства всё было общее: секреты, интриги, обиды, нелепые истории, слёзы, пошлые игры по пьяни. У Ольги с Дамиром отношения основывались исключительно на интимности. Поэтому грозный каирский супруг, ценящий личную свободу, сделал вид, будто не услышал сказанного, молча поднял стекло и газовал. Своему гневу он позволил проявиться только по приезде в родной двор. «Иди в дом», — угрюмо скомандовал он, когда автомобиль остановился у ворот. Ольга медленно отстегнула ремень, потеребила свежий маникюр, взглянула на коттедж Дамира с пыльной лососевой кровлей, подумала, что пора бы распорядиться, чтобы её почистили. Она послушно вышла, набросила на плечи кашемировый жакет, направилась к крыльцу. Дамир дождался, пока безмолвная жена скроется за дверью. Только пропал её силуэт, как мужчина завёл автомобиль и рванул обратно в город, на улицу Садовую.
Артемия не оказалось дома. Дамир с любезнейшим выражением лица осведомился, когда вернётся его дражайший друг. Ян взглянул на настенные часы, прикинул, что по субботам Тёма не появляется дома раньше семи. Хассан спустился во двор и терпеливо прождал полтора часа у парадной. Ближе к восьми, когда город окутали кислые сумерки, силуэт Тёмы Кравченко выбрел из-за угла спотыкающейся походкой. Разъярённый коршун, взмахнув крыльями, ринулся к своей добыче.
