— Сколько раз я говорила, чтобы ты согласился на операцию! — досадливо выкрикнула Ольга, но мужа обняла с величайшим наслаждением, поняв, что соскучилась по его телу неимоверно.
— Без тебя я не поеду, — отрезал Дамир. — Как ты здесь без меня будешь? И дети…
— Хватит гробить своё здоровье. Дети уже выросли. Да и я не маленькая. Протяну две недели как-нибудь.
— «Как-нибудь», — Дамир сжал её грудь раскалёнными ладонями. — «Как-нибудь» не пойдёт. Ольга, ты моя жена. Моя навек. Помнишь об этом? — Она смолчала, вновь отведя глаза. Хассан стиснул её бедро, потеребил приятный бордовый шёлк между её ног, запустил под него сухие горячие пальцы. Ольга почти испуганно ахнула, хотела отпрянуть, но мужчина схватил её и прижал к себе, уткнувшись в начало её бёдер твёрдым пульсирующим пахом. — Оставайся моей. Я не желаю знать, что у вас произошло. Обсуждения не будет. И ссориться я не намерен. Просто оставайся моей. Я тебя не отпущу.
Оля скромно улыбнулась, опустила голову ему на плечо и больше не сопротивлялась. Дамир овладел ею, то и дело пыхтел и жался, потирал больное колено и ноющий бок. Оля не выдержала и закричала:
— Хватит, прекрати! Тебе нужно лечь.
Хассан разошёлся пуще прежнего. Ольга умоляюще скулила, не желая смотреть, как мучается бедный муж, но эго Дамира было слишком сильно задето, чтобы останавливаться на полпути. Ольга томно стонала и старалась не потерять сознание от восторга. Напрочь позабыв, что́ она нашла в нищем жеманном однокашнике, женщина оставила в памяти лишь образ каирца-спасителя, её любимого и желанного Дамира Хассан.
Сентиментальная нежность и сочувствие к супругу проявились в ней вовремя: по окончании акта примирения Дамир резко выпрямился, и спину защемило так, что пришлось вызвать врачей. В клинике ему сказали то же, о чём твердила Ольга. Через три дня Хассан должен был отправиться в Дюссельдорф. Ольга молила его слушаться врачей, звонить ей каждый день, не пренебрегать завтраками в больнице, даже если есть не хочется, и прочее, и прочее. Впервые за полгода Дамир ощутил её заботу, пристальное внимание к его здоровью и чувствам. Теперь, зная, что они расстаются не в злой тревоге, а с лаской и благоговением в сердцах, он согласился оставить жену на неделю, или месяц, или два. Чтобы не тревожить мужа и не провоцировать его досрочное возвращение в ущерб замене сустава и реабилитационному лечению, Ольга решила уладить дела с друзьями самостоятельно. Но желание мести распалилось в ней, и она зашла слишком далеко.
***
Денису с Ренатой приходилось прятаться по кафе и скверам. Чаще двух раз в месяц видеться не удавалось из-за плотного графика Дениса. Каждую вторую пятницу Денис Хассан тратил часть зарплаты на номер в отеле. Рената лгала папе, что посещает дополнительные занятия после уроков. В отельных номерах они обсуждали будущее, курили на балконе, смеялись, вместе принимали ванну, теряли сознание от дивных, смачных оргазмов, пачками глотали сериалы и записи рок-концертов, слушали Gendix, Мэндлиха и Sketchers Empire целыми альбомами, мечтали вслух, как создадут собственную группу. И под конец встречи, обещая поговорить с родителями и убедить их смягчиться, они грелись в парадной Ренатиного дома, скрывались от февральского, мартовского, потом апрельского ветра и каждый раз на прощание целовались, обнимались до головокружения, до онемения, пока не заболят искусанные, растрескавшиеся на морозе губы. И каждый раз их нехотя разлучал немой долг перед чувствительными родительскими сердцами, и кто-нибудь в конце концов шептал: «Уже поздно, доброй ночи».
Обеспокоенные Кильманы названивали Оленьке с Тёмой с вопросами, восклицаниями и просьбами. Чуткий священник Александр Чипиров тоже почуял неладное и тщетно пытался выяснить, что за неприятности приключились с его двумя лучшими друзьями. Семья Чипировых обезоруживала своей чистотой, им совсем не хотелось врать, но стыдно было и признаться. Поэтому Оля с Тёмой попросили Сашу с Никой не лезть не в своё дело и враждовали между собой без оглашения промежуточных результатов.
Лучшие подруги — Тая и Алиса — тайком встречались в библиотеках и кинотеатрах, делились новостями, угощали друг друга домашней выпечкой и в деталях продумывали план, как примирить Джоанну с Ольгой. Алиса уговаривала подругу дать шанс Антону, потерявшему сон и аппетит от её настойчивого безразличия. Тая фыркала, воротила нос, придумывала оправдания, но под конец смягчалась и забирала домой очередную игрушку или букет цветов, которые Тоша передавал через Алису. Приходя домой, девушки долго плакали и умоляли родителей решить конфликт мирным путём.
Ольга Андреевна сто раз успела пожалеть о своём гневе и готова была встретиться для спокойного разговора. Но не успела она назначить свидание, как получила от Тёмы пламенный привет. На коврике у входной двери женщина нашла фотографию пакетика с курительной смесью; точно такую же Тёма дал ей на пробу. На обратной стороне снимка было написано: «Дамир в курсе?» Желание извиняться перед Кравченко как рукой сняло. Суббота сейчас же набрала Тёмин номер.
