Ольга ахнула и заплакала от стыда. Мать с отцом обняли её, и на минуту Виктория с Андреем вновь соприкоснулись руками. Суббота-старшая печально взглянула на супруга, Вишневский вынырнул из объятий, нагнулся к Оленьке и открыл правду: «Мы с мамой должны тебе кое-что рассказать».
Отныне Джоанна с Ирой не расставались ни на мгновение. Каждые выходные Клеменс с нетерпением ждала приезда Кильманов и первое, что делала, — крепко обнимала Ирину и больше не отпускала её руки. Женщины садились на диван в гостиной и весь вечер смеялись, разговаривали (и ведь было о чём), делились секретами, заплетали друг другу косы, точно маленькие девочки. Восполнение недостающей заботы друг о друге проходило крайне успешно и не казалось ни одному из членов семьи чем-то необыкновенным. Ян был счастлив воссоединению сестёр. Даниил радовался не меньше. Даже горделивый Артемий то и дело поглядывал на весёлых женщин и ставил под сомнение эффективность своей молчаливой мести по отношению к Хассан. Эта пара была копией Алисы с Ренатой, двух таких же преданных друг другу двоюродных сестёр. Хоть в последнее время девушки были не так близки из-за зависти Ренаты, вся нежность их доверительных отношений передалась Джоанне с Ириной. Таким образом, количество ласки в семье Кильманов и Кравченко не убавилось, а осталось прежним, а может, даже приумножилось.
В отношениях с Ирой Джоанна нашла всё то, что так долго искала в дружбе с Ритой. Ира играла на фортепиано, и сёстры стали петь дуэтом по вечерам. Танцевала Ирина очень бодро, любила собирать пазлы не меньше Джо, могла поддержать любой разговор и в нужное время его прекратить. Оказалось, у Иры даже было чувство юмора, и была она не бедной пугливой овечкой, как думала Джоанна, а сильной и зрелой личностью со стержнем, любившей всё контролировать точно так же, как сама Клеменс. Обе были главами своих семей, и когда Алиса с Костей эти две семьи объединили в одну большую, Ирина с Джоанной окончательно спелись и взяли шефство над остальными. Свадьбой Кости с Алисой сёстры и отпраздновали примирение. Та фантастическая команда друзей, о которой мечтал Тёма, которую пыталась спасти Рената после свадьбы сестры, наконец собралась из совсем того не ожидавших Яна, Джоанны, Ирины и Даниила. На середине жизненного пути они настолько сдружились, что впоследствии только и задавались вопросом, что мешало им сблизиться раньше, ведь так замечательно ребята друг друга дополняли.
Джоанна не понимала лишь одного: почему всю жизнь Ира жалела отца, этого слабовольного и безответственного пьяницу, а её родителей судила и проклинала.
— Но, Джо, разве ты не делаешь то же самое? — пролепетала Ира. — Ты ведь не винила маму, когда она тебя оставила.
Джоанна недовольно закатила глаза.
— Опять ты за старое! Мама не бросала меня, сколько раз повторять? Почему вам всегда так нравилось осуждать мою маму?
— Считаешь, я нарочно сочиняла про неё грязные истории? Думаешь, для меня это была забава?
Джо нахмурилась и мрачным взглядом дала утвердительный ответ. Ира горестно выдохнула:
— Джоанна, ну что ты… Ладно. Я расскажу, что знаю, если обещаешь выслушать. Может, я неправа.
Джо с Ирой поделились каждая своей версией, но субъективное видение давало мало полезной информации.
— У нас сохранились фотографии родителей? — спросила Джо.
— Остались в нашей старой квартире.
— У Чипировых? Я помню, ты просила Кассандру выбросить всё, что найдут на антресоли.
— Это же Чипировы! Они никогда ничего не выбрасывают.
Сёстры навестили друзей и попросили взглянуть на ящик со старыми фотографиями и документами, которые Ирина просила ни за что ей не показывать, дабы не ворошить прошлое. Бабка Кассандра долго колебалась, но отдала им старые коробки с пыльной молодостью их родителей. Внутри оказалось два выпуска американского Vogue с полуголой Ланой Фэйн на выцветшей обложке. «Мама», — слезливо протянула Джоанна и надула губу. Под глянцевыми журналами сёстры нашли фотоальбом и остановились на фотографии Адаланы и Владимира. Обе увидели совершенно равнодушных, недостойных, чужих людей. Без надуманных историй и приписанных им достижений. Без доброты, чуткости, страсти к жизни. Одиноких и измученных. Подлых. Взгляды были тупыми, уставшими, улыбки пропахли деньгами и водкой. Ирина обескураженно вскрикнула, укушенная гюрзой родительского предательства. «Что ж, ничья», — улыбнулась Джоанна.
Коробка с фотографиями была возвращена Кассандре; ворчливая матрона под громкий кашель и хруст позвонков убрала её на верхнюю полку стеллажа. Джо внимательно наблюдала за осторожными движениями хозяйки квартиры, и когда та спустилась со стремянки на ковёр, задала внезапный вопрос: «Зачем вам наши старые фотографии?» Кассандра насупилась и погладила аутистку по голове тяжёлой недоброй ладонью.
— Это ведь ваше детство, — попыталась умилиться хозяйка. — Может быть, тебе, дурёхе, не нужны эти фотографии, но Ирочка, я знаю, с удовольствием листает школьные альбомы. Это воспоминания.
