Денис Хассан и забыл, сколько месяцев запрещал себе думать о Ренате. Отвлечься ему помогла тяжёлая, непредсказуемая, лишающая сна, жалости и робости работа, коей он посвящал всё своё время. Хладнокровные убийства. Кровь. Специальные поручения. Трупы, на которые и при всём желании уже невозможно глядеть с омерзением, только с лёгким сочувствием либо с удовлетворением — настолько он привык. Он едва ли помнил, зачем пошёл по этому пути. Но одна-единственная встреча, состоявшаяся утром двадцатого апреля, напомнила Денису, за что в действительности стоит бороться.
Упрямая сигарета ни в какую не зажигалась. Денис застрял на людном тротуаре, нервно мозоля большой палец о кресало. Впереди он увидел молодую девушку с лиловым рюкзаком за спиной, грузной походкой шагающую по тротуару. Без сомнения, это была Рената. Денис подбежал к ней, перегородил дорогу и с жаром схватил её за плечи. Та издала короткий испуганный вопль и уставилась на юношу в полном смятении. Лицо её было в слезах. Рената немедленно вытерла их рукавом куртки.
— Подожди, только не уходи, пожалуйста, — запыхавшись, пытался выговорить Денис, — я прошу, выслушай меня!
— Л-л-ладно, — недоуменно протянула Рената, сжав лямку рюкзака и оглядевшись по сторонам. Она едва ли была удивлена встрече, словно только и делала в жизни, что ждала его одного. Она смотрела на него слишком уж спокойно, и Денис догадался, почему. Рената и так видела его лицо повсюду. Она не старалась глушить ни воспоминания прошлого, ни с особым трепетом собранные из осколков далёких, полузабытых отношений образы их совместного будущего. Его имя стало для неё тенью, что до сих пор волочилась за нею, напоминая об утрате, но волочилась праздно и нехотя, как Ренате хотелось воображать, потому что любой намёк на страстность и горячность Дениса заставлял её страдать. Ренате Кравченко пришлось перекроить в своих воспоминаниях образ юноши, представляя его исключительно как безвольного, бесхарактерного и бессовестного мальчишку, поведению и поступкам которого не было оправдания. Так что, когда Хассан остановил девушку на улице и дал понять, что перед ней никакой не призрак и не тень, а настоящий мужчина, который раскаялся и сожалеет наяву, а не в Ренатиных фантазиях, на тот момент ей было уже всё равно — главное, что раскаяние бессовестного мальчишки наконец состоялось.
— Ты меня ненавидишь? — внезапно спросил Денис.
— Вовсе нет, — удивилась девушка.
Денис ненадолго задумался.
— Это хорошо, — заключил он. — Если честно, я не знаю, что ещё сказать, но дать тебе уйти я точно не могу.
— Если не знаешь, с чего начать, начни с приветствия, — попыталась приободрить его Рената, шмыгнув красным носом.
— Привет, — выдохнул Денис.
— Привет.
Девушка печально улыбнулась. Они так и стояли, и молчали, и смотрели друг на друга в надежде, что вскоре кто-нибудь осмелится нарушить тишину.
Денис вдруг осознал, какой Рената стала красавицей. Её чёрные волнистые волосы отросли аж до копчика; он вспомнил, что девушка редко стриглась, тем не менее умудряясь выглядеть опрятно. И она покрасила несколько прядей в сиреневый цвет, потому её волосы теперь напоминали густую южную ночь, местами разбавленную последними полосами прохладных сумерек, а круглые карие глаза, казалось, пламенели ещё ярче и беспощаднее. И она изрядно похудела, почти истощала: видимо, много репетирует и мало спит. Взгляд стал серьёзнее, но губы всё так же по-детски поджаты и время от времени пляшут в лёгкой нервной ухмылке. Её голос, сильный, низкий, слегка мальчишеский, но удивительно мелодичный, не изменился ни капли, отчего Денису стало ещё больнее: это было то, за что он когда-то полюбил её.
— Почему ты плакала? — спросил Денис.
— Сказать тебе честно? — Рената потупилась. — Я возвращаюсь с очередного неудачного свидания.
— Вот как, значит! Я подоспел вовремя, — Денис горько усмехнулся. — И насколько всё плохо?
— Наоборот, всё очень хорошо, он был очаровательный. Цветочки принёс, в парке сидели, а потом он меня на концерт пригласил. С ним легко и весело, он заботливый, чуткий и даже красивый.
— В чём тогда дело?
Она обречённо опустила голову и потянула за лямку рюкзака, с величайшим сожалением выдавив: «Это не ты». Плечи её вновь затряслись в горьком плаче. На её пальце блеснуло золотое кольцо с аметистом, которое юноша подарил Ренате в день расставания.
— Что я могу сделать для тебя? — Денис подался вперёд. — Рената, не дури, будь моей.
— Иди к своей жене, или кого ты там сейчас трахаешь, — зло бросила девушка и отвернулась. — Я пытаюсь тебя забыть.
— Если бы пыталась забыть, выкинула бы это кольцо к чёртовой матери, — брякнул Денис и тут же опомнился. — Нет, нет, постой, я не это хоте…
— На, забирай, мне не нужно!
В следующую секунду ему в ключицу прилетело злосчастное ювелирное изделие, бывшая владелица которого развернулась и побежала прочь. Юноша смотрел ей вслед, пока та не скрылась за углом, достал пачку сигарет и бездумно зашагал в противоположном направлении.
