— Иначе жить я не умею! — с запалом ответил он. — Я умею только доверять и доверяться. Мне не жаль отдать накопленные средства тебе: и делай с ними, что хочешь! Я убеждён, что ты не предашь меня, по глазам твоим вижу, что никогда не предашь, но даже если так случится — видит Бог, мне уже будет всё равно! Я глупец, Ира. Я влюбился в тебя сразу, как увидел на рынке тем дождливым днём. Возьми деньги, не нужен мне ресторан. Мне ты нужна. Ты ничего не должна мне за помощь, ничем не обязана, клянусь. Я просто люблю тебя, вот и всё.
Ира в тот вечер выплакала столько, что слёзы у неё закончились, и теперь девушка принялась судорожно смеяться. На миг она представила жизнь без угроз, нищеты и долгов, прильнула к Даниной груди и прошептала: «Я тоже люблю тебя. Твоя взяла. Давай попробуем справиться с этой бедой вместе».
Ира заночевала у Дани Кильмана, а Кассандра взяла ночную смену. Эти две новости крайне обрадовали Тёму. Мальчик решил зря времени не терять, свалил все обязанности по дому на друзей и угнал с одноклассниками в кино на ночной сеанс. Вернулся под утро, поспал два часа и заявил, что снова отчаливает.
— Я побежал на свидание! — хвастливо прокричал Тёма. — Ждите меня к ужину или позже. Джо, помоешь за меня посуду? Ира с Касей сегодня возвращаются.
— С чего бы это? — усмехнулась Джоанна. — Сегодня по графику дежуришь ты. И про влажную уборку не забудь.
— А у тебя что, помимо обмороков и закатывания глаз другие планы на вечер появились? — сострил Артемий. — Прошу тебя по-дружески, помой за меня посуду, а то Ира опять разорётся и у меня будет болеть голова.
— Я не могу мыть посуду, у меня аутизм. — Джоанна уткнулась в книгу и сделала вид, что читает. — Как ты себе это представляешь? Кассандра вернётся уже через час. Придёт и увидит, что вы меня «научили» убираться. И все обязанности по дому рухнут на мои плечи; вы в школу будете ходить, а я сковородки драить. Продуманный у тебя план.
— Тогда я сдам тебя Ире, — проворчал Тёма. — Скажу ей, что ты жалкая притворщица, которая удобно устроилась и живёт за счёт других.
— Не скажешь, — улыбнулась Джоанна. — Ты друзей не предаёшь.
— Ты тоже. Губка на раковине, моющее средство в магазине. Денег на средство нет. Пока!
***
Тёма шёл по поребрику и старался не наступать на траву. Вдруг он столкнулся с Олей Субботой, которая семенила ему навстречу. Оба оторвали глаза от обуви и уставились друг на друга.
— Здравствуйте, барышня. Куда путь держим?
— На занятие, — ответила Оля, — у меня танцы по вторникам, мы с Сашей через полчаса на крыльце встречаемся.
— Привет ему.
— Передам, — улыбнулась Оля. — А ты куда? Опять на свидание с какой-нибудь в меру симпатичной и в меру ветреной девицей? Я скоро ревновать начну.
— С чего ты взяла, что я иду на свидание? — удивился Тёма.
— У тебя гитара за спиной висит, а ещё рубашка слишком хорошо отглажена. И улыбаешься ты так, как только влюблённые умеют. Такую улыбку сфабриковать невозможно.
Артемий вновь расплылся в широкой глупой улыбке.
— Ты права. — Он замялся, обведя глазами тротуар. — Позволь, я пройду?
Девушка виновато покачала головой и шаркнула туфлей по поребрику.
— Не думаю, что это возможно. Видишь ли, я сегодня канатоходец и иду по длинной скользкой верёвке, стараясь не сорваться вниз. На меня смотрят зрители, я не могу испортить представление из-за того, что уступлю тебе дорогу.
Тёма глубокомысленно кивнул.
— Понимаю, — сказал он, — но вот так незадача: по обе стороны поребрика находится раскалённая адская река, а я иду по хрупкому мосту, дабы перебраться на другой берег. — трагичная пауза. — Если я пропущу тебя вперёд, то сам кану в огненную геенну, и душа моя отделится от бренной плоти, и кости мои растворятся в пламени отчаяния, и лик твой, о светлая Хельга, будет последним образом пред моими уставшими очами.
— Какое горе! — театрально воскликнула Ольга. — Что же нам остаётся? Неужто мы не в силах преодолеть злосчастный путь без вреда для ближнего?
— Можем, — Тёма хитро прищурился, — только если ты разрешишь взять тебя за талию. Развернись немного.
— Так?
— Ага. Теперь шагай вперёд. Стоп-стоп, спокойно! Держим равновесие. Не хватайся за гриф, я же сейчас упаду. Теперь другую ногу. Отлично, и-и-и… Ура!
— Ура! — Оля захлопала в ладоши. — Мы живы!
— Победный поцелуй? — юноша шутливо подставил щёку.
— Обойдёшься. Беги, пока не опоздал к Марго.
Кравченко изумлённо посмотрел на Олю, желая спросить, как ей удалось безошибочно остановить выбор на Маргарите Иматровой. Но потом решил, что не такая уж это была и тайна. О его болезненной, жадной и безответной влюблённости слагали легенды уже второй год, и легенду эту ещё не слышала, пожалуй, только сама Рита.
— Хельга, ну зачем вы так холодны, так колки? — Тёма театрально прислонил ладонь ко лбу. Оленька расхохоталась. — В моём сознании лишь ваш образ, какая ещё Маргарита!
— Не начинай, — забавлялась Оля.
— Ладно, ладно, — улыбнулся Тёма. — Проводить тебя до студии? Мне в ту же сторону.
Оленька согласилась. Вместе они добрели до крыльца Дворца творчества. Там Саша Чипиров принял эстафету.
