Антон Чипиров был из таких людей, с коими можно провести весь вечер в общении и наутро не вспомнить ни его лица, ни голоса, ни порой имени. Он не знал интересных историй. Не держал в голове слухов, шуток или свежих новостей, и поэтому не с чего ему было начинать разговор. Тоша был тишайшим, радостным, всегда незаметным, во всякое время приятным и добродушным человеком, лучшим слушателем и скучнейшим собеседником. Но был у него талант: как только начинал он строгать и резать по дереву, все вокруг ахали да охали; брался за вязание — и получались не просто шарфы да свитера, а настоящие выставочные образцы; а как попадали ему в руки игла с ниткой, так никто не верил, что можно самому смастерить мягкие игрушки, которые не отличишь от магазинных. Этими золотыми руками Антоша связал для Таечки игрушечную черепашку и положил её в коробку вместе с запиской. Он долго думал, что бы такого написать (как вы уже догадались, свою мысль он производить не умел), и остановился на фразе, услышанной в одном фильме: «Говорят, черепаха — это символ мудрости и самодостаточности. Ты на неё похожа. Но разве не печально всю жизнь провести в глухом панцире?» Как только подарок был упакован, придуман был и повод улизнуть из родительского дома. Антон соврал, дескать, звонила прихожанка, живущая у церквушки, беспокоилась, что неладно что-то в церкви, ходит кто-то, топает, по залам шастает, а охраны след простыл, и просила проверить, не забрались ли воры. На такие звонки отец Александр просил реагировать ответственного сына. «Съезди, успокой старушку, опять мерещится бедной чертовщина всякая», — только и сказал он. Довольный обманщик рванул из квартиры и поехал за город на электричке.
Дверь ему открыла сама Тейзис. На этот раз она была без макияжа, без высоких каблуков, в шёлковой пижаме, мягких кремовых тапочках и с распущенными волосами. Теперь она выглядела на свой возраст и была одного роста с Антоном. Увидев её в таком обличье, юноша восхищённо выдохнул и чуть не подпрыгнул на месте.
— Добрый вечер, — удивлённо протянула Тая.
— Добрый! С днём рождения тебя! Вся семья просила передать поздравления. Видишь, я помню.
Девушка нахмурилась:
— Мы в семье не празднуем дни рождения.
— А, да? Извини, не знал. — Антон умолк, потоптался на месте, затем оглянулся, словно ожидал помощи суфлёра, и, видимо, тот ему что-то да шепнул: — Ой, точно, может, прогуляемся? Погода просто прелестная, закат красивый, а листва!.. Это ненадолго, обещаю.
— Антон, я уже спать ложусь.
— Спать? — недоуменно повторил юноша. — Сейчас же только восемь.
— Завтра рано вставать: едем с отцом на конференцию. Впрочем, это не твоё дело. Что ты хотел?
— А я, собственно… Вот. Это тебе. — Юноша робко протянул Тае коробку и попытался непринуждённо улыбнуться.
— Что это? — Тая насторожилась.
— Это подарок. Возьми, пожалуйста.
— Тейзис! — вдруг раздался женский голос. — Кто там? Опять продают крем для ног? Гони их в шею!
— Ты не вовремя, Антон, — холодно произнесла девушка.
— Я прошу тебя, возьми! Если не понравится, можешь его сжечь, — сказал Антон и глупо улыбнулся, стараясь снять напряжение.
Тая брезгливо поморщилась и взялась за ручку двери, чтобы захлопнуть её, но Антон выставил ногу в проём и вновь сунул девушке коробку.
— Пожалуйста, Тая!
— Если я возьму это, ты перестанешь ломать дверь?
Юноша закивал, расплывшись в широкой улыбке. Тая моментально вырвала у него из рук розовую коробку и хлопнула дверью.
— Тейзис, что там у тебя? — спросил Дамир, увидев в руках дочери посылку.
— Курьер доставил шоколад, — соврала Тая. Её реакция была настолько быстрой и естественной, что родитель не стал дальше расспрашивать.
— Твоя любовь к сладкому всё больше меня забавляет, — по-арабски подколол Денис. — Ты прямо как маленькая! Мы только вчера обедали в кофейне, и ты заказала себе четыре пирожных, а сегодня снова шоколад. Когда собираешься обновлять гардероб?
— Заткнись, — злорадно улыбнулась Тейзис, тоже ответив по-арабски. — Если б не твои шуточки, я бы, может, с тобой поделилась.
Раздражённая девушка шумно затопала в свою комнату. Отец с матерью переглянулись, и Ольга, убавив звук телевизора, спокойно обратилась к Денису:
— Иди и извинись перед сестрой. Вдруг ты её обидел.
— Мы же просто шутили, — промямлил юноша.
Тут на него посмотрел отец и взглядом прорычал то же самое. Денис послушно встал с дивана и побежал вслед за сестрой.
— Тейзис! — Он настиг девушку на втором этаже. — Отец сказал извиниться перед тобой.
— Тогда я жду извинений, — съехидничала Тая.
— Ты же понимаешь, что если я и извинюсь, то не от всего сердца, — парировал язва-братец, самодовольно прищурившись.
— Балбесина! Иди спи, а то утром тебя не добудишься.
